Шаг во времени - Энн Бэрбор

Хатчингз, засомневавшись, насупилась:

– Не понравится это вашей мамаше.

– А ей незачем знать об этом. Согласна?

– По моему разумению, барышня, после вчерашнего, вам без ее ведома и в отхожее место на заднем дворе сходить не удастся.

Аманда вздохнула с тоской:

– Ну, а как насчет покупок? Аман... то есть я люблю пройтись по магазинам?

Хатчингз хмыкнула:

– А то! Вас хлебом не корми, только дай...

– Ну вот! Вместе с тобой и пойдем, а если мама нас поймает, мы ей скажем, что идем на... на...

– Оксфорд-стрит. Но все это не так-то просто, барышня. Вам сначала надо сойти вниз и позавтракать. Потом приказать подать карету, а еще послать вперед лакея, чтоб заранее растолкал да вытащил из постели ключаря. – Прекрасно. Вот ты и позаботься обо всем этом, а через час жди меня в холле.

Хатчингз еще долго сопротивлялась осуществлению задуманного плана, выискивая все новые причины, но, когда она обрядила свою госпожу в платье из светло-голубого люстрина, украшенное рядами кружевных рюшей по вороту и рукавам, Аманде удалось укротить поток возражений, и служанка нехотя согласилась помочь ей.

Аманда спустилась по длинной изогнутой лестнице вниз и вошла в столовую, где, к ее радости, никого не было, кроме лакея. Парень стоял «по стойке смирно» перед буфетом, уставленном горячими блюдами, от которых исходил вкусный пар. Он тут же наполнил для нее тарелку, налил кофе в чашку и предупредительно поставил кофейник поблизости на столе. Аманда позавтракала в тишине, поразмышляла – благо никто не мешал – и в назначенное время поспешила в холл, где ее уже дожидалась Хатчингз, держа в руках длинную мантилью, капор, перчатки и ридикюль. Спешно одевшись, Аманда бросилась к дверям и готова уже была переступить порог, но вдруг резкий окрик откуда-то сверху заставил ее замешкаться.

– Аманда! Что же ты делаешь?! Куда это ты собралась?!

Аманда обернулась и изобразила приветливую улыбку:

– Ох, мама! Доброе утро! Такой чудный денек! Вот решила пройтись по магазинам.

– По магазинам? – и мать подозрительно прищурилась. – Перестань хитрить, Аманда. Марш в свою комнату сию же минуту! И отдыхай там, пока у нас не начнутся визиты.

– Визиты?

– Разумеется, – удрученно вздохнула Серена. – Слуги наверняка уже все разболтали, и новость о твоем... недомогании уже гуляет по всему району Мейфэр. Поэтому не стоит сомневаться, что к нам вот-вот повалят визитеры и тебе придется принимать их.

– Но как же я буду это делать, если никого из них не знаю?

– Уверена, что, увидев их лица, ты всех узнаешь, да и я буду рядом с тобой – для моральной поддержки. В конце концов, ты же не можешь вечно прятаться.

Хотя Аманда и не очень надеялась, что будет прок от поддержки Серены, но поняла, что та в общем права. Ведь неизвестно, сколько еще продлится эта галлюцинация, и надо быть готовой встречать лицом к лицу все что угодно или кого угодно.

– Хорошо, мама, я скоро вернусь, и сама буду встречать всех. Кстати, когда начнется их наплыв?

– После ланча, не раньше, но...

– В таком случае у меня уйма времени, – и взмахнув на прощание рукой, Аманда вышла из дому.

– Аманда! Я требую, чтобы ты вернулась к себе в комнату! – понеслось ей вдогонку, но тщетно, потому что Аманда, схватив Хатчингз за руку, вытащила ее наружу и плотно закрыла дверь. Когда карета отъехала, Аманда обернулась и весело помахала Серене, выбежавшей на крыльцо. Во всех линиях пышного тела матери застыло замешательство оттого, что разгон, учиненный дочери, не возымел должного действия.

Через несколько минут Аманда уже стояла перед входом в часовню Гросвенор. Это оказалось довольно скромное, как все англиканские церкви, прямоугольное строение из кирпича, переходящее в высокую колокольню строгой пирамидальной формы, как у церквей в Новой Англии. Внутри часовни было вовсе не темно – белые стены и множество окон. По интерьеру она напоминала церковь прихода Брутон в Уильямсбурге. Опять в часовне никого не было. Велев Хатчингз и лакею подождать снаружи, Аманда прошла к скамье, на которой сидела тогда, когда с ней произошел тот самый «эпизод», как выражаются медики. Робко села на скамью, склонилась, прислонилась лбом к гладкой темной доске и закрыла глаза.

«Так, хорошо. Расслабься. Избавься от посторонних мыслей. Думай только о возвращении в то время и место, где надлежит тебе пребывать. Ты облако. Ты...»

Вдруг за спиной ее грохнула входная дверь, она испуганно открыла глаза, потом услышала как кто-то огромными шагами идет по боковому приделу.

– Ну, и за каким дьяволом вы снова здесь? – Аманда обернулась к говорящему и от изумления разинула рот.

– Лорд Ашиндон! – воскликнула она.

– Вам следует знать, что бесполезно передо мной разыгрывать святую простоту! – он оглядел церковь. – Опять он обманул ваши ожидания? – язвительно спросил граф.

Аманда, готовая уже приветливо улыбнуться ему и объяснить все, вскочила, как ужаленная:

– Да как вы смеете со мной так разговаривать, чурбан несносный! Куда я хожу и зачем – не ваше дело! А ну проваливайте отсюда!

Граф оторопел. Плесни она ему в лицо горячим кофе – он меньше был бы поражен. Но в мгновение ока он справился и с этим демаршем:

– Имею полное право так разговаривать с вами. Я ваш жених и...

– Наша помолвка не дает вам права бранить меня, вы мне не родитель. И вообще, как вы здесь оказались?

Он вымученно улыбнулся:

– Как? Просто – исполнял долг прилежного жениха, ехал к вам с утренним визитом. И был изумлен, узрев, как моя невеста стремглав уносится от дома. И был не меньше изумлен, когда понял, что она снова направляется на место условленной встречи.

– Вздор, – сухо заметила Аманда. – Не для того я здесь, чтобы с кем-то встречаться. Просто хотела заняться самосозер... то есть найти тихое и покойное место и попытаться привести в порядок мой... расстроенный рассудок.

От недоверия брови у лорда Ашиндона поднялись.

– Угу... Конечно, иной личности для уединения нужна именно незнакомая отдаленная церквушка, а не своя спальня или одинокая прогулка по парку.

– Да, нужна, – отпарировала Аманда. – Особенно, если эта личность пытается воссоздать ту обстановку, в которой впервые утратила здравый рассудок. А теперь, если вы покинете эту личность и оставите ее в покое, она вам будет очень признательна.

К ее удивлению, граф оглушительно хохотнул:

– Ну нет, и не подумаю! Судя по негодующему виду вашей мамы, застывшей на крыльце дома, вас ждет изрядная головомойка. Поэтому вам лучше вернуться в моем сопровождении, – и, не дожидаясь ответа, подсунул руку под локоть Аманды, приподнял ее и безо всяких усилий поставил на ноги, а потом невинным тоном спросил: – Кстати, вам удалось добиться седативного эффекта?