Партия, которую создал Иисус - Андрей Лазаренков

   Пока Иисус проповедовал своё учение, его трудно было назвать смиренником и непротивленцем. Переходя из города в город, из селения в селение, Иисус поучал, обличал, угрожал... Да-да, и угрожал тоже! «Тогда начал Он укорять города, в которых наиболее явлено было сил Его, за то, что они не покаялись. Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида!.. Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам. И ты, Капернаум, до неба вознёсшийся, до ада низвергнешься... земле Содомской отраднее будет в день суда, нежели тебе» (Мф. 11:21-24). А это знаменитое: «Кто не со Мною, тот против Меня» (Лк. 11:23). Это кто выдумал? Максим Горький? Маркс? Ленин? А может быть, Троцкий? Нет, это сказал Иисус из Назарета.

   А какую яростную полемику вёл он со своими идейными противниками  — фарисеями и саддукеями! «Безумные», «вожди слепые», «сыновья тех, которые избили пророков», «лицемеры», «змии», «порождения ехиднины», «фарисей слепой» — все эти чрезвычайно резкие эпитеты, которыми в запале ожесточённых споров Иисус награждал фарисеев и саддукеев, свидетельствуют о чём угодно, но только не о кротости и смирении Христа (Мф. 23). Попробуйте, опыта ради, повторить все эти выражения в лицо своему соседу, а ещё лучше — непосредственному начальнику. Эффект будет потрясающий! Ручаюсь, что после таких слов никто и никогда не назовёт вас кротким человеком!

   Почему же церковные писатели, как будто не замечая этих резких слов, продолжают твердить о необычайном смирении Христа? Объяснение этому самое простое: они привыкли действовать в рамках определённой традиции, вынуждающей их игнорировать очевидные факты. Если, конечно, они не полагают всерьёз, что пока дело не дошло до мордобоя и поножовщины, то любые, даже самые крепкие слова и выражения, — это всё ещё кротость и смирение.

   Иисус никогда не говорил о себе как о тихом, безропотном смиреннике. Подобное представление о нём родилось уже в позднейшие времена под влиянием некоторых неправильно понятых его изречений, таких, как, например, это: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас. Возьмите иго Моё на себя, и научитесь от Меня: ибо Я кроток и смирен сердцем; и найдёте покой душам вашим. Ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко» (Мф. 11:28-30).

   Вопреки широко распространённому мнению, это изречение Христа вовсе не вероучительское, а одно из тех, которые следует отнести к повседневной деятельности созданной им «партии». О чём говорится в этом изречении? О том, что Иисус зовёт к себе людей, предлагает стать его учениками, и при этом успокаивает их, как бы давая понять: «Не бойтесь! Я добрый руководитель, и зря никого не обижу, и вам со мной будет не тяжело».[15] Именно в этом смысле и следует понимать слова Иисуса «Я кроток и смирен сердцем» — как снисходительность и доброту отца к детям, учителя к ученикам, хозяина к работникам, а вовсе не как бессмысленную покорность злому.

   В этом отрывке словосочетание «смирен сердцем» означает «смирный, спокойный, снисходительный к другим», а не «безответный и покорный», как многие думают, смешивая два совершенно непохожих состояния души. Иисус был добрым и снисходительным, но не безответным, поэтому он и не стал в доме у первосвященника подставлять щеку для нового удара.

   Ну а как же Гефсимания, могут спросить меня? А допрос, сначала у первосвященника, а затем у прокуратора? Ведь Иисус в это время безропотно сносил все издевательства и оскорбления со стороны своих врагов! Правильно, сносил. А что ему ещё оставалось делать? Ведь сила была на их стороне, а судя по тому, как они обращались с Иисусом, можно было догадаться, какая участь ему уготована. После первых же ударов Иисусу стало ясно, что разбираться с ним никто не будет, и пощады он не дождётся. Поняв это, Иисус замкнулся в молчании, не захотев омрачать последние часы своей жизни новыми унижениями перед врагами.

   Хотя, если уж быть до конца точным, то в самом начале допроса у Анана Иисус всё-таки пытался так или иначе спорить с первосвященником и его клевретами, и лишь после того, как на него градом посыпались удары и оскорбления, он перестал обращать на врагов внимание.

Глава 7

БЫЛ ЛИ ИИСУС ЭКСТРЕМИСТОМ?

Как ни кроток и смиренен обычно Иисус, но иногда у него вырываются замечания совсем иного характера, которые позволяют предположить, что в первоначальной традиции он являлся бунтовщиком, который был распят за неудачное восстание.

Альтруисты тонкими голосами уличают Христа в жестокости. Эгоисты — у тех голоса ещё тоньше — уличают Его в мягкотелости. Чего ж и ждать от нашего времени, когда все помешались на придирках?

   Тщательное исследование евангельских текстов показывает, что Иисус вовсе не был так покорен и смиренен, как привыкла изображать его церковная традиция. Некоторые светские исследователи, замечая это несоответствие, бросились в другую крайность — стали приписывать Иисусу экстремистские мысли и, в частности, намерение свергнуть насильственным путём власть римлян. Первым такую гипотезу высказал теперь уже почти всеми забытый представитель немецкого Просвещения  —  Герман Самуил Реймарус (1694 — 1768). Он полагал, что Иисус замышлял политический переворот и торжественно въехал в Иерусалим только для того, чтобы спровоцировать народ на восстание.

   После Реймаруса не было недостатка в исследователях, пытавшихся тем или иным способом доказать экстремизм Иисуса — К. Каутский, Х. Коэн, Д. Кармайкл, Д. Тейбор, С.Г.Ф. Брэндон, Р. Амбелен и др. И что удивительно: с каждой новой книгой «агрессивность» Христа возрастает! Если, например, в 1908 году Карл Каутский говорил о «маленькой группе» вооружённых сторонников Иисуса {52}, то столетием позже Роберт Амбелен уже без тени сомнения утверждает, что идущая к Иерусалиму «толпа сторонников Иисуса была значительной и производила сильнейший шум. Это было явно движение воинского отряда, а не дюжины робких просветлённых, сопровождавших духовного учителя» {53}. То есть, по Амбелену, Иисус шёл на город во главе целой армии!

   В русском языке есть хорошая поговорка: «Мели Емеля — твоя неделя». Её употребляют в том случае, когда хотят высмеять зарвавшегося болтуна, несущего без разбору всякий вздор. Эта поговорка как нельзя лучше подходит к «специалистам», высасывающим из пальца всё новые и новые «подробности», якобы подтверждающие бунтарство Иисуса. Вот, согласно Луке, Иисус говорит людям, собравшимся послушать его: «Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме?» (Лк. 13:4).

   Почему обрушилась башня? Вероятнее всего, это был банальный просчёт строителей. Джоэл Кармайкл, однако, считает иначе. По его мнению, сама по себе Силоамская башня, конечно же, упасть не могла, т.к. стояла, как и весь Иерусалим, на скальном основании. Тогда что из этого следует? Правильно, башню разрушили тараном римляне, стремившиеся покончить с засевшими в ней «иисусистами»! По Кармайклу, в городе шёл форменный бой между римлянами и сторонниками Иисуса. «Воинство» Христа, якобы разделившись на два больших отряда, штурмовало сразу два объекта в Иерусалиме: Храм и Силоамскую башню {54}.

   Вот, оказывается, какие удивительные подробности можно «выжать» из Евангелий, если очень сильно постараться!

   Почти все исследователи, настаивающие на бунтарстве Иисуса, стремятся тем или иным способом доказать его связь с зелотами — воинствующей националистической группировкой, игравшей заметную роль в политической жизни тогдашней Палестины. Такая связь кажется им необходимой и даже естественной: если Иисус был мятежником, то, значит, непременно должен был налаживать контакты с зелотами — такими же мятежниками, как и он сам. Правда, евангелистам ничего о таких контактах не известно. Более того, Иисус в Евангелиях вообще ни единым словом не вспоминает зелотов. Ни по какому поводу. Однако библеистов сей факт не обескураживает, поскольку, по их мнению, это лишь подтверждает экстремизм Иисуса. «Вот это и подозрительно, — говорят они, — что Иисус, жестоко конфликтуя с саддукеями и фарисеями, ни словом не обмолвился о зелотах, хотя деятельность этой группировки представляла собой одну из самых острых проблем того времени, и не заметить зелотов было нельзя». Профессор Манчестерского университета С. Брэндон уверен, что это странное молчание евангелистов служит весомым доказательством связи Иисуса с зелотами {55}. По мнению маститого профессора, евангелисты специально убрали из жизнеописания Христа все упоминания о зелотах, дабы сохранить в тайне порочащие его связи с этими разбойниками.