В моём сердце ты... (СИ) - Шолохова Елена

Да и пусть, сказал себе Андрей, сразу помрачнев.

– Ну так что? – наклонился к нему Русов. – Готовы принять моё предложение? Или хотя бы рассмотреть? Поверьте, такими предложениями не разбрасываются. Обещаю, вы не прогадаете.

– Я подумаю, – ответил Андрей – лишь бы банкир от него уже отстал. Ведь скажешь «нет» – начнёт переубеждать.

– Подумайте, подумайте. Только не слишком долго. Скажем, два дня. Потом я уезжаю, – Русов нырнул рукой во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда визитку. – Вот тут мои контакты.

Андрей кивнул, пытаясь заставить себя оторвать взгляд от танцующей пары. Наконец, танец закончился, и Елена Эдуардовна вернулась на место. Точнее, её проводили, и комплимент отвесили, и в благодарностях рассыпались, и руку поцеловали, всё честь по чести.

Андрей неприязненно уставился на «джентльмена», с нетерпением ожидая, когда тот уже удалится.

Ну а Елена Эдуардовна была явно в ударе и сама на себя не походила. Щебетала, заливисто, по-девчоночьи смеялась, пила вино, вполне нормально пила, кстати (хотя на корпоративах, как он помнил, никогда и капли не пригубит), охотно принимала знаки внимания и комплименты.

Андрей, наоборот, молчал. И она, конечно же, знала, что он глаз с неё не сводит. И её движения словно специально для него становились ещё более томными и плавными, будоража и без того закипающую кровь. Её взгляд почти не останавливался на нём, лишь изредка, на короткие мгновения, касался, но даже этих секунд было достаточно, чтобы уловить напряжение, от которого воздух буквально дрожал. Между ними будто возникла струна, натянутая, звенящая.

Он это чувствовал, она это чувствовала, и остальные за столом, очевидно, тоже, потому что непринуждённость их светской беседы постепенно сходила на нет и всё чаще возникали неловкие паузы.

К ней снова кто-то подошёл ангажировать, уже другой, хотя, может, и тот же – для Андрея они все на одно лицо.

По залу негромко лилась мелодичная «Undercover» в исполнении Сюзанны Сандфёр. Елена Эдуардовна бросила на Андрея взгляд, обожгла пронзительной зеленью, потом повернулась к мужчине, неспешно приподнялась из-за стола.

Андрей неожиданно для себя тоже встал, обошёл за спинами, уверенно шагнул к ней и протянул руку:

– Елена Эдуардовна, позволите?

– Но я… – начал было возмущаться мужчина.

– Прошу прощения, – улыбнувшись, извинилась перед ним Елена Эдуардовна и приняла руку Андрея.

Почему-то он даже не подумал, ни на миг не усомнился, что она пойдёт с ним, а не с тем, другим. Легонько сжимая тонкие прохладные пальцы, он вывел её в центр зала. Уверенно развернул к себе, положил ладони на талию. Удивительно – руки её были холодны, а тело так и источало жар, даже сквозь ткань платья.

Как давно он не танцевал! Вечность целую. Но об этом Андрей думал лишь в первые секунды, потом забылся, растворился в ощущениях. А как тут не забыться, когда она в его руках, такая податливая, такая горячая. Он крепко прижал её к себе и уткнулся носом в макушку, вдыхая, смакуя дурманящий женский запах, ни капли не заботясь, что танец их всё меньше и меньше походил на танец. Зал этот белый, лица чужие, голоса перестали вдруг существовать. Кажется, он даже пропустил момент, когда закончилась композиция, потому что в сознание вдруг беспардонно ворвались задорные и шумные звуки какой-то латинской музыки.

– Ещё позажигаем? – смеясь, спросила Елена Эдуардовна и будто невзначай коснулась губами его уха. Спину вдоль позвоночника осыпало мурашками.

Он бы, может, и позажигал, но чёртова нога могла подвести в любой момент, а предстать перед ней хромающим и немощным хотелось меньше всего.

– Позже. В горле пересохло, – произнёс он глухо, неотрывно глядя на её губы.

– Ну что ж, значит, пойдёмте пить, Андрей Викторович.

– Можно просто – Андрей.

Глава 24

Беседа за столом, когда они, разгорячённые, вернулись, совсем стихла. Банкир Русов взирал на них со странным прищуром. Блеск в глазах говорил, что он изрядно захмелел, но настроения ему это, очевидно, не прибавило.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– А давайте-ка, друзья-товарищи, выпьем за очаровательную Елену Эдуардовну, – неожиданно предложил он.

Она благодарно улыбнулась Русову, а он продолжил свой тост:

– Удивительная женщина! Красавица… но красавиц много. Так что красота не единственное её достоинство. В свои… сколько вам? Тридцать?

– Двадцать девять, – поправила она, и улыбка её заметно побледнела.

– Почти угадал. Так вот, в свои тридцать Елена Эдуардовна сумела достичь впечатляющих результатов. Сама, без всякой протекции, насколько я знаю. Помнится, правление даже подумывало ваш филиал закрыть за нерентабельностью. Но пришли вы – и вуаля. Бьёте все рекорды. Это достойно восхищения.

– Вы преувеличиваете, – смутилась Елена Эдуардовна.

Андрею плевать было на рекорды, сейчас он видел в ней только женщину, красивую и безумно желанную. Всё остальное казалось ненужной мишурой.

– Не скромничайте, дорогая Елена Эдуардовна, – не умолкал Русов. – Даже вот этот ваш проект… Ещё ведь ничем ничего, одни разработки, а уже всё внимание вам. Отличный маркетинговый ход – выставить известную, хоть и бывшую, звезду футбола. Люди ведь всегда клюют на имена. И я такой же, что уж скрывать. А Андрея Батурина ещё не все успели забыть. Кое-кто помнит...

Она менялась на глазах. Улыбка окончательно сползла с её лица. Елена Эдуардовна даже заметно побледнела. Взглянула с холодной ненавистью на Русова, затем бросила на Андрея взгляд, в котором столько всего было намешено, но он прочёл лишь одно – вину.

Вот как! Значит, госпожа директор его взяла не потому, что он ответственный, умный или что там ещё она ему плела? А в качестве фантика, приманки, ну или свадебного генерала.

Нельзя сказать, что он очень разозлился, скорее, разочаровался, но продолжать этот вечер отпало всякое желание.

– Я с превеликим удовольствием выпью за очаровательную, умную и крайне находчивую Елену Эдуардовну, – провозгласил Андрей, больше не глядя на неё. Выпил залпом, потом повернулся к банкиру, придавил тяжёлым взглядом, хлопнул ладонью по столу перед ним так, что тот слегка вздрогнул. Убрал руку – на скатерти осталась визитная карточка Русова. Опередив его вопрос, пояснил: – Не понадобится. Благодарю за предложение, но не заинтересован…

Андрей встал из-за стола и решительно двинулся на выход. В голове – гулкая пустота, в душе – чёрт не разберёт, что там в душе. Одно он знал точно – сейчас надо побыть одному, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего.

У лифта она его догнала. Тронула за локоть, но тут же одёрнула руку, будто спохватившись.

– Андрей Вик… Андрей, подождите! Вы всё не так поняли.

Он молчал, следил взглядом за меняющимися на табло цифрами: 17, 16, 15…

– Да выслушайте же вы меня!

Он и бровью не повёл.

– Вы ведёте себя как мальчишка! – злилась она.

– Я? Как мальчишка? – среагировал наконец. – Я просто стою и жду лифт. Что здесь мальчишеского?

– Вы ушли!

– Мне стало скучно. Или я обязан был испросить вашего дозволения, Елена Эдуардовна?

Лифт нежно тренькнул и плавно раздвинул перед ними двери. Он шагнул в кабину, она – следом.

– Не делайте вид, что не понимаете меня, – наседала она, исподлобья сверля его зелёными глазами.

Он привалился спиной к противоположной стене.

– Русов этот… я не знаю, он, по-моему, просто напился и нёс какую-то чушь. То есть…

Вдруг свет дрогнул и погас. Кабина резко дёрнулась и остановилась. Елена Эдуардовна сдавленно охнула и замолкла. Андрей про себя чертыхнулся. Только застрять в лифте не хватало для полного счастья. Он достал телефон, выцепил лучом панель, нашёл кнопку вызова. Нажал раз, другой – не работает. Теперь уж он, не сдержавшись, выругнулся вслух.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Куда там надо звонить? – пробормотал, скользя лучом фонарика по табличке. – О, вот номер аварийки…

Набрал. Гудки шли, но никто не отвечал. Снова набрал – и опять без ответа.