Синева осенних вечеров - Марк Гроссман

ХОРОШО В ГЛАЗА ТВОИ ГЛЯДЕТЬ

Хорошо в глаза твои глядеть(Их, такие, рок дарует вдовам), —И себя, поникшего в беде,Молодым увидеть и бедовым.Хорошо ласкать твою ладонь(Мы не часто любим и любимы), —И почуять силу и огоньМагмы, обжигающей глубины.Хорошо души услышать тишь(Слез слепых ты пролила немало!), —Даже понимая: штиль, он — лишьОтголосок грохота и шквала.Хорошо, когда любовь жива(Не забудь свидания и числа), —И ронять обычные слова,Полные диковинного смысла.Хорошо угадывать и знать(Пусть любовь старинна, как планета),Что ты вечно — синь и новизнаГолубого солнечного света.

1973

Я БОЮСЬ ВОЗВЫШЕННОГО СЛОГА

Я боюсь возвышенного слога,Оттого, в смущении хрипя,Говорю: — Земля бедней намногоИ бледнее зори без тебя.

Ах, какое все-таки везенье,Что однажды, будто краснотал,На тропе проселочной осеннейОгонечек твой затрепетал!

Поначалу крохотный и хилый,Точно искра малая в мороз,Он тихонько набирался силыИ до неба синего дорос.

Он теперь от края и до краяПолыхает в мире и во мне,И горю светло я, не сгораяНа твоем нечаянном огне.

1973

КОГДА-НИБУДЬ В ИТОГЕ ДОЛГИХ ЛЕТ

Когда-нибудь в итоге долгих лет, —Последний лист отзеленевшей ветки, —Покажешь ты в смущении куплетСвоей знакомой доброй и соседке.И скажешь, робость пряча за смешкомИ кутаясь в платок от непогоды:«Был стихотворец… баловал стишкомМеня в давно исчезнувшие годы.Хоть грязь, хоть темь, а все равно торилКо мне тропу. Любил, не изменяя.И всенародно в книжках говорил,Что, может быть, из неба и огня я.Коль есть любовь — и жизнь, как на пиру,И называл он, модницам на зависть,Меня и лапушкой, и умницей — не вру, —И самой незлобивой из красавиц.И то сказать: я не была рябой,А уж любила пылко, право слово…»

…Пусть юность утешается собой,Пусть старость оживает у былого…

1973

МОЖЕТ БЫТЬ, УГОМОНИТЬСЯ ЛУЧШЕ

Памяти Елены Денисьевой

Может быть, угомониться лучше…Но давно немолодой уже, —Жизнь сначала начинает ТютчевНа своем закатном рубеже.Девочка, наивная по слухам,Вы к нему пришли, не побоясь.Что немедля взбесятся старухи,Слово «связь» читавшие, как «грязь».Усмехались циники и трусы, —То-то фарисеям торжество!Но метались яростные музы,Охраняя брата своего!На ханжей салонных непохожий,Не в чести давненько у весны,Он светлее делался, моложеОт сиянья вашей белизны.Юная мадонна полусвета,Близ него вы делались мудрей.И дрожала седина поэтаРядом с ясным трепетом кудрей.Пусть не раз вас слезы оросили.Их стирая с вашего лица,Просветленно плакала РоссияНад последней радостью певца.Сплетнями терзаемый и хворый,Он ласкал вас слабою рукой.

…Будь бессмертна женщина, которойМир обязан тютчевской строкой!

1973

НЕ ВЕРЯЩИЙ НИ В ДЬЯВОЛА, НИ В БОГА

Не верящий ни в дьявола, ни в бога,Последний раз свой на веку любя,Я говорю, когда томит тревога:— Не дай мне бог похоронить тебя…Глаз бирюза, как струи Юрюзани,Стекает синью в полуночный стих.Не накажи судьба меня слезамиРесниц твоих и болью губ твоих.Я одного желаю в срок вечерний:Пускай меня проводит в тьму ночейПечалью омраченное свеченьеТвоих неугасающих очей.

1977

В ЖИЗНИ ВСЯКОГО СОРА НЕМАЛО

В жизни всякого сора немало,Ловких слов, громовой немоты.…Ты, бывало, глупцов обнимала,Незлобивых тиранила ты.Есть терпению мера и плата,И за каждую нашу печальНарастает на сердце заплата,Тычут черную черти печать.Оттого мы порою из пеплаНе умеем затеплиться вновь,Чтоб душа на кручину ослепла,Костерком загорелась любовь,Чтоб ночами разорванный лепетСнова был для тебя, о тебе.Во вселенной немало нелепицИ тоски пустяковой в судьбе.Нет, былые года не забыты,Но, бедою себя не слепя,Я тебе не прибавлю обиды,Я с тобою прощаюсь, любя.

1977

ОТДЫШУСЬ НА ОКАТАННОМ КАМНЕ

Отдышусь на окатанном камне,Лет минувших потянется нить.Ах, пора мне, пожалуй, пора мнеВсе, что было и есть,                               позабыть.Все, что слыло родным и родимым,Все, что в жизни любовью звалось, —И глаза эти синие,                           с дымом,И шафранные искры волос,Позабыть и мечту,                          и охоту,Завершать помаленьку дела,Потому что иду я к исходу,Голова не на время бела.Таково указание правил.Вековечной морали нытье…Впрочем, что это я залукавил,Не свое бормочу, не свое!А мое — это вера без края,Удаль, силам последним на зло,А мое — пламенеть, умирая,Чтоб тебе и светло, и тепло.Не с горы чтоб тащиться, а в гору,Не тужить у чужого огня,Чтоб товарищи в трудную поруНе в обозе искали меня,А на кручах, где горные грозыС Таганаем заводят игру,И пылают шафранные косыНа веселом уральском ветру!

1977

Я ДАВНО УЖЕ В ЖИЗНИ НЕ ПЛАЧУ

Я давно уже в жизни не плачу —С малолетства, где азбучный класс.Пью за горькую нашу удачу.За лазурную ласковость глаз!Вдаль уходят за вехою веха, —И в любви, и в окопном огнеМы за все на колдобинах векаЗаплатили по высшей цене.Оттого и обид не врачуя,Не вступая с тупицами в спор.Не слезами, а кровью плачу яЗа недобрый иной наговор.В жизни всякое было, — и, значит,Как и раньше, закончив бои.Пью за горечь конечной удачи,За медовые губы твои.

1977

КОРОСТЕЛЬ КОЛДУЕТ, ОКАЯННЫЙ

Коростель колдует, окаянный,Запах разнотравия пьянит.И бреду я с милой, будто пьяный.Полевою стежкою в зенит.Где-то там, за несказанной далью,Где земля родит голубизну,Мы придем к последнему свиданьюСлавословить солнце и весну.Там и некрасивые красивы,Там и злой утрачивает яд,Там глазами синими РоссииЛюди и сказания глядят.Там за полем полым и поляной.Где в траве последняя постель,Коростель колдует, окаянный,Ворожит скрипуче коростель.

1977

НЕ ЧЕРНИТЕ МИЛУЮ МОЮ

Мы живем, трудом мозоля руки,Все же на земле, а не в раю.Право, с милой я не знаю скуки, —Не черните милую мою!

Черный хлеб, затейливая сайкаНет, не стол наш красят, а семью.Право, она славная хозяйка, —Не черните милую мою!

В час, когда луна уходит с круга,За здоровье женщины я пью.Право, она добрая подруга, —Не черните милую мою!

Если ж, справедливо иль бушуя,Я совру вам, что пригрел змею, —Вы меня не слушайте, прошу я, —Не черните милую мою!

И пускай болтушки у колодцаСкажут мне: «Она в другом краю,И к тебе навеки не вернется…» —Не черните милую мою!

1980

АХ, ПОЛЬШИ ЖЕНЩИНЫ!.. БЫВАЛО…