Синева осенних вечеров - Марк Гроссман

Я ЛЕЖУ У ФОРШТЕВНЯ, НА БАКЕ

Я лежу у форштевня, на баке,И читаю глубин полумрак,Где вгрызаются грузные ракиВ погребенье железных коряг.Слышу каперов хриплые крики,Свист мистраля, что бьет в такелаж.И летят каравеллы и бригиНа безжалостный свой абордаж.И корма исчезает под пеной.Как дракон, оседает на дно.Это славно, что смертью отменнойНам из жизни убраться дано.Не в пуху подлокотных подушек,В бормотанье попов и тоски, —Умираем, походные души,Как и прожили век — по-мужски:Чтобы сердце сжигали пожары,В жилах сущего пенилась вновьНеуемная кровь Че Геварры,Раскаленная Дундича кровь,Чтоб волна закипала у лага,И заря у продымленных рейПламенела разливами флагаНад соленою синью морей!

Марсель, 1971

ОГОНЬ ВОСПИТЫВАЛ ЖЕЛЕЗО

Огонь воспитывал железо, —И так, и этак его жег.И все попыхивал: «Полезно…Погорячись еще, дружок…»Оно вскипало, как Отелло,До черноты впадало в дрожь.И в мертвое, казалось, телоУже дыханья не вдохнешь.Но нет! Курилка жив покудаИ неподвластен никому,И эта резкая остудаЛишь благодетельна ему.…У строк иных недолги сроки.Читатель мой, хотелось мне,Чтоб и мои калились строкиНа том безжалостном огне.На том — и верном, и упорном,По сути — добром до концаВорчливом пламени над горномВ ладу с клещами кузнеца.Куем слова трудом немалым,А жизнь сурова и строга,И дай-то бог, чтоб шла с металломВ одной цене моя строка.

1972

ИДУ ПО КРАТКОЙ ТРОПКЕ

Иду по краткой тропкеНа выпавшем снегу.Косули смотрят робко.Не роются в стогу.Ах, милые, не пулиНесу я вам, не нож.И зря у вас, косули.Бежит по коже дрожь.Я много видел смертиИ не одну войну,И оттого, поверьте,Я вас не обману:Ни горечи, ни боли,Ни выстрела, ни зла.Принес я крупной солиДля вашего стола.Доверчиво-красивыЖивите в добрый час.У нас одна Россия,Одна у всех у нас.

1972

ХВАТИЛО Б СИЛ МНЕ ДОНУ ПОКЛОНИТЬСЯ

Хватило б сил мне Дону поклониться,Припасть сыновне к отчему плечу.Я, точно дробью меченная птица,Из крайних сил на родину лечу.То бьюсь о скалы, то свергаюсь в пыль я,Но все ж на юг, роняя кровь, тяну.В последний раз меня подняли крыльяНад незабытым домом на Дону.Над детскими станицами моими,Над маками багровыми в глуши.…И шелестят донские камыши,Как Михаила Шолохова имя.

1972

БУДНИ

Заезжен будничною прозою,Не той, высокой и святой,Что рядом с чаем, с папиросою,С душевной сладкой маетой,Не той, над градами и весями,Где, первозданно и старо,Бежит, поскрипывая весело,Твое негромкое перо.А той, которая — собранияС иных закатов до утра,А той, которая заранееПочти смертельна для пера.Листки календаря помечены,Испещрены листочки все.И кружишься с утра до вечера,Как будто белка в колесе.И в дальних ящиках забытое,Засунутое под стекло.Лежит оружие пиитово —Бумага, рифмы и стило.Но выйдут сроки — и неистово,От перегрузок чуть дыша,Вдруг вздрогнет, призвана горнистами,В запас не сданная душа.Почистишь ветошью оружие,Вздохнешь с улыбкою: — Ну, что ж…И слава господу, что кружишься,А то ведь пылью зарастешь!

1973

НА РЖАВЦЕ, НА ВОДЕ СТОЯЧЕЙ

На ржавце, на воде стоячей,Отражаясь, дрожит луна.За осокою утка крячет,Тихо плачет. О ком она?Много нежности в тайном зове,Жажды радости и вестей.Я вхожу в этот мир, как совесть,Без оружия и сетей.И глазею в тиши на чудоДробных дождичков и лесов,И, пьянея, слушаю удальЗакипающих голосов.Лес окрашен рябин кистями,Кулички обживают мель.Ах, как горько полынью тянет!Ах, как душу качает хмель!Пусть живое в живое верит,Легковерия не кляня.

…И задумчиво смотрят звериБез смятения на меня.

1973

УБРАЛАСЬ ЗИМА, РАСКАЯСЬ

Убралась зима, раскаясь,И уже, в кипенье гроз,Ветерок весны ласкаетНоги теплые берез.На лесных полянах тихо, —Малый мир еще ничей.Ждет, как чуда, косачихаПоединка косачей.Вот они! В пере и пухеМолодой кулачный бойРади юной копалухи —Скромной курочки рябой.На мели кулик мелькаетРядом с парою своей,И кишит вода малькамиПолосатых окуней.Луг надел наряд парчовый,Легкий свадебный наряд,И над ним часами пчелыНеумолчные парят.Отогрелся заяц куцый,Приглядел себе жену.Мошки малые толкутся,Тянут песенку одну.Эта песенка простаяО ликующей поре,Как весна листву листаетНа своем календаре.Дали дышат новизною,Вся земля вступает в бракТолько солнце за луноюНе угонится никак.

1973

В КРОВИ У НАС ГНЕЗДЯТСЯ БЫЛЬ И НЕБЫЛЬ

В крови у нас гнездятся быль и небыль, —Пещер дымы́, земных разломов дно.Так петухов, наверно, тянет небо.Пусть изредка. Туманно. И темно.Они кричат и хлопают крылами,Срываются в отчаянный полет,И грузные, как из вселенной камень.Горячей грудью расшибают лед;Окрест взирают из последней мочи,Как у родного дома пилигрим,И горлом окровавленным хохочутНад изжитым ничтожеством своим.

1973

ПСА УДАРИЛИ В ГРУДЬ НОЖОМ

Пса ударили в грудь ножом.Полз он мертвый почти к порогу,Ребятишками окружен,И качало под ним дорогу.Кровь толчками из рваных жилВыливалась на шерсть и на пол.…Был он голоден — не тужил,Обижали его — не плакал.Никого на своем векуНе обидел он, даже битый.Старый кот на его бокуОтдыхал, не боясь обиды.Укоряли — вилял хвостом —Терпелива душа немая.…А теперь он лежал пластом,Злобы этой не понимая.Милый, ласковый, небольшой,Жил он, зубы в живых не целя.И Алеша, мой сын меньшой,Был товарищем спаниеля.Люди издавна на РусиЛюбят голубя и собаку.Оказался бы сын вблизи,Он бы кинулся разом в драку.Пес был радостно обнажен,Оттого, видно, теша зависть,Ни за что его в грудь ножом,Просто так, полоснул мерзавец.Полоснул — и пропал в ночи,Совесть ранив свою едва ли.…Люди знают, что палачиЧасто с этого начинали.

1973

Я ЗНАЛ НЕХИТРЫЕ СЛОВА

Я знал нехитрые слова,Когда луна плыла над плесом,От них кружилась головаУ женщин в сумраке белесом.И речь была из повилик,И оплетала тело туго,И слово было, что велитЗабыть и недруга, и друга.Я знал слова затей пустых,Слова расхожих истин грешных,Слова слепые, как хлысты,Бездумные, как пересмешник.Я знал такую злобу слов —Лишь стисни зубы и ссутулься,Когда тебя на штык неслоУже без голоса и пульса.Взрывалась бомбами Ловать,И было слово канонаде,И чтобы им повелевать —Мы умирали дважды на день.И лезли вновь из блиндажаВ разведку чадными ночами,И откровения ножаКак междометия звучали.И пашня в шепоте цвела,И зерна были, и полова,И жизнь была, и смерть былаВ громаде отческого слова.

1974

БЫЛА ПОЭЗИЯ, КАК ОТЧИМ