Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Милисса Романец

— Привет. Тебе пошла на пользу прогулка по миру смертных. Взгляд так и светится удовольствием, — Ежан с порога потянулся за поцелуем, и Альфэй с готовностью откликнулась, делясь своим нетерпением и страстью.

Она не понимала, как смогла вытерпеть столько времени в сотворённом мире без этих нежных губ и надёжных объятий.

— М-м… удовольствием видеть тебя, а не гулять по миру смертных, — чуть отстранившись, поправила его Альфэй.

Её сердце билось часто-часто, щёки горели, а губы сами собой тянулись в счастливой улыбке. Всё же она от многого отказалась, запретив себе любые отношения с мужчинами. Сгорая от желания, Альфэй потянулась к поясу ханьфу Ежана.

— Чувствую, как ты оголодала. Много времени провела наедине со смертными? — беззлобно усмехнулся Ежан.

— Два года. Не отвлекайся.

— Мне нравится твой настрой.

Ежан подхватил её на руки, как в глупых любовных романах, и от неожиданности Альфэй крепко вцепилась в его плечи.

— Ауч! Я знаю, что ты сильная, но давай полегче.

— Прости, — Альфэй ослабила хватку, и в награду получила новый головокружительный поцелуй.

Ежан не расцепил объятий, даже когда они оказались на постели, и Альфэй полностью забылась, только чувствуя и наслаждаясь. Она хотела наверстать все ночи, которые могла бы провести не в одиночестве, а утопая в страсти и неге.

— Ого… Нет правда, мне очень интересно, что у тебя такого произошло в твоём мире? — тихо выдохнул Ежан, когда Альфэй скатилась с него, оставляя в покое больше не откликающееся на ласку тело.

— Какого такого? — игриво спросила Альфэй, с неудовольствием отмечая, что ведёт себя как глупая кокетка, но всё равно хотела узнать ответ на свой вопрос.

— Я могу понять, откуда сексуальный голод. Но ты словно… светишься изнутри, действуешь смелее и раскрепощённее. Совсем укатала меня, а это не так-то просто.

— В моём мире совершенно не было мужчин, — пожаловалась Альфэй.

— О… Мне посочувствовать тебе? Или можно в открытую порадоваться, что вся твоя голодная страсть досталась мне одному?

— Как хочешь. Лучше расскажи про свой мир. Каким он был?

— Э… Ну знаешь… — замялся Ежан. — Там было довольно жарко. Много воды и еды. И…

— Море, пляж и толпы обнажённых красоток? — заглянула Альфэй ему в глаза.

— Почти угадала, — окончательно смутился от её внимания Ежан.

— Даже не знаю, ревновать тебя или нет? — всерьёз задумалась она.

С одной стороны, в душе шевельнулось неудовольствие, с другой — Альфэй сама хотела встреч ради секса. Без обязательств, без глубоких чувств, без ограничений.

— Да брось, это же смертные. Они ни в какое сравнение не идут с богинями, — погладил её спину Ежан, и изнутри обдало горячей волной желания.

— Хм-м… Хорошо, тогда договоримся, что любовные приключения в мире смертных ни в счёт, — пошутила Альфэй, больше проверяя реакцию Ежана на её предложение.

— Вот ты умница, Альфэй! Как же мне повезло с тобой. Конечно, игры со смертными — это полная ерунда.

Рука Ежана скользнула вниз вдоль спины, и Альфэй потеряла нить разговора. Кажется, она становилась зависимой от божественного секса, но ни о чём не жалела.

В Золотой павильон Альфэй попала только на третий день после того, как закончила сотворение своего первого мира.

— Что же это не самый плохой результат, — заключил наставник Ли, когда Альфэй ментально передала ему видение.

— Кто-то был лучше? — сердце предательски сжалось.

— Стажёр Е справился первым и в его мире произошло разделение Инь и Ян. Взаимодополняемость противоположностей, дуальность, двойственность явлений — важный этап создания мира. Не стоит им пренебрегать.

— О, ясно, — выдохнула Альфэй.

Разумеется, Ежан упоминал, что развлекался в своём мире с девицами, и это значит, что в его мире точно были женщины, а значит и мужчины. То самое разделение Инь и Ян. Конечно же, он стал первым. Пока она отдыхала, он передал через божественного посланника, что занят делом. Не потерял голову, а сначала сделал работу, а потом уже пошёл к ней развлекаться. А она…

Альфэй закусила губу от досады на саму себя.

— Стажёр А, ты поняла свою главную ошибку? — строго спросил наставник Ли.

— Отрицание сексуальности. Я полностью вычеркнула половое деление, самоопределение и влечение из важных констант будущего мира. В результате получился асексуальный мир. Но вообще-то там был мальчик!

— Всего лишь ребёнок. К тому же единственный на целый мир женских особей — этого недостаточно. Постарайся исправиться в следующий раз.

— Да, наставник, — вздохнула Альфэй, она осталась крайне недовольна собой и первым результатом сотворения мира.

Стоило дать слабину, как это сразу же отразилось на учёбе.

Впрочем, её провал был связан с отсутствием сексуальности, а не наоборот. Пришлось признать, что Ежан и их взаимодействие в спальне тут совсем ни при чём. Причина глубже, и она крылась внутри Альфэй.

Может статься, что ещё одна ночь с Ежаном как раз исправит ситуацию. Решив так, Альфэй стремительным шагом направилась в свой павильон.

В этот раз она надела лёгкое полупрозрачное, но многослойное платье, серьёзно отнеслась к макияжу, используя яркий и стойкий. Красиво сервировала в спальне стол, придвинув тот к самой кровати, и активировала иллюзию зажжённых свечей, паривших на уровне груди.

— Ты не перестаёшь меня удивлять. Хочешь что-то отметить? — мягко улыбнулся Ежан, принимая от неё пиалу с рисовым вином.

— Сотворение первого мира. Чем не повод? — подняла свою пиалу, обозначая тост, Альфэй.

— Как прошла сдача работы?

— Отвратительно, — вежливый вопрос только расстроил её. — Но больше такого не повторится.

— Всё так плохо? Наставник сердился? Тебе нужна помощь? — встревожился Ежан.

— Со своей стажировкой я справлюсь сама. Лучше помоги мне отвлечься.

— А что мне за это будет? — во взгляде Ежана мерцали смешинки. Или же это просто отражался свет иллюзорных свечей.

— Я не буду кусаться и царапаться?

— О… Действительно, мне бы не хотелось ходить в синяках, — засмеялся он.

Альфэй притёрлась к бедру Ежана, ощущая, как стремительно тяжелеет тело от лавой разлившегося предвкушения и желания.

Сердце застучало сильнее, стоило Ежану скользнуть ладонью по колену, обтянутому тонкой тканью, вниз. Губ коснулось пряное от вина дыхание, и стало тяжело дышать. Ладонь обожгла голую кожу и, сминая подол, поползла вверх.

Ежан опрокинул её на постель, приятно и надёжно накрыл своей тяжестью, словно отгораживая от всех проблем прошлых и будущих. В настоящем же остались они одни и разделённая на двоих страсть.

Когда настало утро, Альфэй не торопилась вставать, разглядывая утончённые черты лица и длинные ресницы Ежана. От воспоминаний о прошедшей ночи тело налилось жаром и томлением. Но Альфэй не могла отрицать, что к физическому удовольствию примешивается триумф. Ежан многим нравился. Богини