Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Милисса Романец

class="p1">Потребности и желания её асексуальных и самодостаточных смертных оказались сильно урезаны. Но и тут хватало информации для размышлений. Наверное, не было ничего удивительного в том, что столь практичные, напрочь лишённые творческого начала и возможности познать все грани любви люди ударились в другую крайность: агрессию. Сначала ту сливали на выполнение повседневных дел, потом в бои для развлечения и вот настало время деления власти, а дальше что? Война?

Альфэй чувствовала, что рано или поздно община ополчится против общины, чтобы отнять недостающие ресурсы: будь то еда или людей. Ведь уже сейчас они выгоняют «бесполезных» женщин вынашивающих детей.

Власть перешла к сильнейшим. Увы, в ущерб уму и дальновидности. А самое главное, отринув человечность и милосердие. Каким бы монстром Сибилл не считал Альфэй, она ценила то, что Юн приютила двух абсолютно незнакомых людей, помогла освоиться и не гнала… до приказа главы общины.

Юн чем-то напоминала Альфэй маму. У Минчжу тоже любила посмеяться, поддразнить и накормить. Казалась легкомысленной и недалёкой, но не проходила мимо чужой беды и стремилась всех осчастливить. А ещё она никогда не носила брюк, осуждала не следивших за собой женщин, отчитывала Альфэй за грубость, упрямство и недостаток женственности.

В мире населённом исключительно амазонками, отринувшими феминность, Альфэй очень не хватало красивых нарядов, украшений и косметики. А особенно тяжело было без привычного комфорта и элементарных удобств. Она не могла даже нормально выспаться на земляном полу, покрытом сеном или циновкой! Ужасно хотела баоцзы или плошку риса.

Закралась мысль, что, возможно, создание комфорта и уюта — это такая же неотъемлемая от женской природы часть, как и желание выглядеть красиво. Альфэй могла обойтись без нарядов и украшений, но ощущала от этого неуверенность в себе и уныние. Эти состояния ей не понравились.

Сибилл словно высветил её недостатки и слабости, то где она недотягивала и недорабатывала. Альфэй злилась. Не на самого мальчишку, конечно, а на то, что он собой ей показывал. Она презирала одержимость внешним видом, этот нарциссизм и гедонизм, особенно у мужчин. Разделяла в этом вопросе женщин и мужчин на тех, кому можно, а кому нет.

Когда тебя цепляют за живое сложно оставаться беспристрастной и помнить слова наставников, которые в один голос твердили, что столь категорично делить людей по любому признаку, идея плохая — это обязательно проявится в сотворённом мире. Говорили, что нужно находить у себя такие установки и работать с ними, потому что причина непринятия каких-либо черт характера и аспектов личности всегда кроется внутри нас самих.

Альфэй пришлось признаться самой себе, что неосознанно исключила мужчин из своего первого сотворённого мира. Абсолютно вытеснила любые признаки сексуальности и разделения по половому признаку.

Как в эту концепцию затесался Сибилл, осталось загадкой. Возможно, так повлияла на неё проведённая с Ежаном ночь? Альфэй подсознательно хотела видеть подле себя хотя бы одного мужчину? Тогда почему такого мелкого? Наставники предупреждали, что не на все вопросы они смогут самостоятельно найти ответы.

— Сестрица Фэй? — раздался за её спиной до боли знакомый голос.

— Только вспомни… — недовольно пробормотала себе под нос Альфэй.

Она сидела на песке у кромки моря. Медитации ей не особенно давались, но и без них она могла подумать, применить логику, вспомнить советы наставников и найти как причины сложившегося положения, так и выход из него.

— Ты не рада меня видеть? — уныло повесил голову Сибилл.

— Не говори глупостей. Я рада, что ты не сгинул в лесу, и с тобой всё в порядке.

— Но ты не выглядишь довольной, — подозрительно уставился на неё паршивец, словно сканируя на ложь и лукавство.

— Тай велела выгнать из общины всех варваров. Так что…

— И Юн тебя прогнала? Как она могла! С тобой всё в порядке? — ахнул Сибилл, подлетая к Альфэй и хватая её за руку.

Он обеспокоенно и серьёзно заглянул ей в глаза. Внутри шевельнулось что-то тревожное. Смертные редко могли выдержать прямой взгляд бога. И это были выдающиеся смертные: сильнейшие воины и маги, великие правители, мастера и мудрецы.

Сама Альфэй не так и тревожилась о сгинувшем в лесу ребёнке, и от этого стало стыдно. Сибилл каждый раз умудрялся топтаться на её мозолях и самоуважении, кажется, даже не замечая этого.

Альфэй тяжело вздохнула.

— Со мной всё хорошо. Я вполне могу о себе позаботиться. Но спасибо тебе за заботу, Сибилл.

— Да? Ну… это хорошо. Наверное? Вот только, что ты будешь есть? Ты же не любишь охотиться и убивать. Может сестрица Фэй пойдёт со мной? И мы снова будем жить вместе, как раньше? — Сибилл радовался и старался сдержать рвущуюся наружу улыбку.

Сердце защемило от болезненной нежности.

Богиня могла бы прожить и без еды, тем более с почти полным резервом, да ещё и в своём собственном мире. Ей достаточно было просто попросить растения дать ей свои плоды, а животных поохотиться для неё. Но всё же, находиться среди разумных было куда приятнее, чем в одиночестве, и Альфэй кивнула, соглашаясь на предложение.

— Я так соскучился! — накинулся на неё Сибилл, обнимая поперёк туловища и пряча лицо в подмышке. Альфэй невольно отметила, что тот подрос и окреп с их последней встречи и тем более с момента знакомства.

Мальчишка шмыгнул носом и, кажется, всерьёз собирался разреветься.

— Только не ной!

— Не ною, — всхлипнул Сибилл.

Откуда ни возьмись, налетела туча, и стеной упал дождь. А плечи Сибилла задрожали.

Они мгновенно промокли до нитки. Альфэй поколебалась, но всё же заключила Сибилла в ответные объятья.

Вопреки ожиданиям, Сибилл привёл её в небольшое поселение на пять домов.

— Вот это мой дом, мы можем жить вместе! — гордо указал Сибилл на одну из хижин.

Но Альфэй привлекло совсем не это, а то, что навстречу им вышли поздороваться Джу и три беременные женщины.

— Когда Тай выгнала главу общины, я, как ты и сказала, нашёл её, — проследив за взглядом Альфэй, торопливо стал объяснять Сибилл. — Джу нашла это место и сделала себе хижину, потом она сделала такую же и мне. На охоте я столкнулся с другими женщинами, которых выгнала Тай, и тоже предложил им жить вместе. Так нас стало пятеро… то есть шестеро.

— А кто шестой? — спросила Альфэй.

— Аи! — крикнул Сибилл, и из леса к ним выскочила тигрица, от которой тут же попятились Джу и беременные женщины.

— Она уже так выросла? — удивилась Альфэй и погладила Аи, которая подошла её обнюхать.

— Ты не боишься её? — Сибилл тоже приблизился и, присев на корточки, полез ластиться к тигрице.

— Она сыта. Ты позвал, и Аи просто пришла