Спорим, влюбишься? - Наталья Юнина

– И?

– Как ты собиралась жить, убежав из дома навсегда?

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Первой задачей было убежать, а затем уже решать проблемы по мере их поступления.

– А сейчас? Как ты собираешься жить дальше? На самом деле, украшения ты сдать не сможешь. Тебя быстро вычислят. Команда твоего отца первым, что будет шерстить – это как раз ломбарды. Он же быстро вычислит, что исчезло из твоей комнаты. Вопрос прежний – на что ты собралась жить? Никакому фиктивному мужу ты на фиг не сдалась, потому что ты не сможешь ему ничего дать. Ни прописки, ни денег. Ну?

– Не надо так делать.

– Как?

– Как все. Ты давишь на меня.

– Нет. Всего лишь хочу, чтобы ты прямо здесь и сейчас повзрослела и осознала, что, решившись на такой шаг, ты должна стать самостоятельной в максимально сжатые сроки. Только тогда ты приобретешь столь долгожданную свободу и, возможно, не сдрейфишь перед отцом, когда он тебя найдет. Проще говоря, Мария Григорьевна, на свободе почитывай не только любовные романы и ходи по магазинам без охраны, а живи полноценной жизнью обычного человека. Свобода, Маша, это в каком-то смысле ни от кого не зависеть. И первое, что человеку нужно – это работа. Даю минуту на размышление о том, что ты умеешь хорошо делать. Хорошо подумай.

Рисовать – первое, что приходит на ум. А может, и не так хорошо, но это определенно доставляет мне удовольствие. Только хочу сказать про рисование, как Медведев мотает головой.

– Нет. Ты не поняла меня. Я спросил не о том, что ты умеешь и любишь. Рисование можно сделать своей целью на будущее, но это не то, что может принести тебе деньги здесь и сейчас, – я что настолько предсказуема, что он с легкостью выдал мой ответ? – Думай, что еще.

– Языки. Я знаю в совершенстве английский и французский. Но меня же никто не возьмет переводчиком без специального образования. Всем же нужна корочка. И опыт работы.

– Нет. Можно начать с простого. И это не зарплата гендиректора, но, когда получишь свою первую заработанную копейку, взглянешь на мир по-другому. Вот с этим и будем работать. И это как раз работа на дому, что тебе идеально подходит, дабы лишний раз пока не высовываться.

– Что ты имеешь в виду?

– Переводы текстов. Таких как ты много, а чтобы себя зарекомендовать, надо хорошо показать свои умения, для этого придется поработать сначала бесплатно. Ладно, это все детали. По крайней мере, с этим можно работать. Что ты скривила мордашку? В твои планы работать не входило, не так ли?

– А она скривлена? Мордашка в смысле?

– Определенно.

– Это не то, о чем можно подумать. Просто… просто…

– Что просто?

– Какая же это свобода, если мне не нравится эта предполагаемая работа? Делать то, что не нравится – это не свобода.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На удивление, Миша не гаркнул в ответ, а мягко улыбнулся. У самой, в ответ на его улыбку, настроение, несмотря на серьезный разговор – улучшилось.

– Так устроена жизнь, – пожимает плечами. – Я тоже не ловил кайф от того, что надо кого-то охранять, но я это делал, чтобы заработать деньги. Не только для того, чтобы прожить, но и для того, чтобы накопить для будущих целей.

– Накопил? Ну, судя по квартире – да. Теперь ты занимаешься чем хочешь?

– У меня нет любимого занятия, просто теперь я владею половиной охранного агентства. Теперь я не привязан к конкретному человеку двадцать четыре часа в сутки.

– А как же твой начальник?

– Так же, как и моя ночная смена и жилье в коммуналке. Это была картинка для тебя, Маша. Мой бывший начальник – совладелец охранного агентства, мы с ним… А, впрочем, это вообще к делу не относится.

– Значит ты перспективный жених.

– Ты опять за свое?

– Я тебе комплимент сделала, неблагодарный.

– Мы ушли от темы. Суть в том, что нам всем когда-нибудь приходится делать то, что не приносит удовольствия. Это просто этап в жизни. Не бывает все так, как хочется.

– Я поняла, о чем ты. И ты прав. Главное, чтобы на меня никто не кричал, если у меня что-то не будет получаться. Ты же не будешь кричать?

– Орать не буду. Так, теперь переходим ко второй, не менее важной вещи. Молодые, романтично настроенные барышни вроде тебя, воспитывающиеся без общения с противоположным полом, подвержены все воспринимать… искаженно. Я – не твой суженый-ряженый, цветами засаженный, понимаешь? – молчу, не зная, что сказать. – Я не твой спаситель, защитник и прочее. Не надо меня идеализировать и строить в своей феячной голове то, чего нет. Так что не смей в меня влюбляться, – я что выгляжу влюбленной в него? Нехорошо это. – А учитывая, что мы будем жить под одной крышей, это еще больше способствует возникновению некой привязанности, понимаешь? Так что это сразу надо обрубить на корню, – молчу, обдумывая его слова. – Ну ты хотя бы кивни.

– Хорошо, – киваю в ответ как дурочка.

– Зачем ты киваешь?

– В смысле? Ты попросил – я кивнула.

– То есть ты ничего не поняла из моих слов?

– Все поняла. Только не понимаю, почему я должна в тебя влюбляться? Да, у тебя красивые глаза и в целом ты симпатичный, но влюбленность-то тут при чем? Мне брак фиктивный нужен, что бы ты там ни говорил.

– Хорошо, если так.

– А ты получается, вообще не думаешь, что можешь в меня влюбиться?

– Я не верю в любовь, влюбленность и прочее. Ты еще не поняла?

– Я не верила в существование клопов в двадцать первом веке, но они оказались твоими друзьями. И что? – парирую в ответ.

– И рот закрой, вот что.

– Почему ты все время закрываешь мне рот?

– Потому что в моей картине мира женщина в идеале должна молчать.

– Ну так я и не женщина по твоим же словам. И не идеальная. Значит молчать я буду только, если стану женщиной. Ты что уже готов ею меня сделать?

– Один ноль в твою пользу. Надеюсь, что, когда твой родитель тебя найдет, ты будешь с ним говорить также уверенно.

– Посмотрим. А знаешь что?

–