Дракон. Черта - Евгения Кондырева

– Как же это… Отойди, Фиджин.

Он медленно развел руки. На секунду едва уловимое сияние окутало оба борта. Ригэн что-то произнес, сияние пробежало от носа к корме и пропало.

– Получилось? – отчего-то шепотом спросил Фиджин.

– Сейчас проверим, – пожал плечами Ригэн.

Они столкнули лодку в воду, и маг сильно накренил ее набок. Но когда вода должна была неминуемо хлынуть за борт, лодка неожиданно вырвалась из их рук и выпрямилась.

Не произнеся ни слова, они вытащили ее на берег, и Ригэн направился к следующей.

Фиджин медленно покачал головой. Однако интересные забавы были у Ригэна в детстве. Детьми они с братом тоже были не прочь пошалить в свое удовольствие. Воспоминания– об одних проделках до сих пор вызывали у Фиджина улыбку, о других он жалел. Их тоже наказывали когда розгой, а когда заставляя наизусть заучивать непонятные трактаты.

Они с Шенноном, как и все дети, не любили занудного сидения над книгами и при первой же возможности старались сбежать от учителей. Это уже потом, повзрослев, Фиджин понял, какие сокровища заключены в пожелтевших пергаментных страницах. А Шеннон так никогда и не полюбил мир, который открывали перед ними книги. И при первой же возможности избавился от него, объявив, что у старшего наследника герцогства есть более важные занятия, чем марание бумаги чернилами.

Камласт, поворчав, уступил – он тоже не был любителем мудреных наук – и предоставил учителей в полное распоряжение младшего сына. А Фиджин ни на какие уроки фехтования и вольтижировки не променял бы темную комнату странноватого старика-алхимика, которого держали при дворе из милости. Из милости и еще потому, что каждое уважающее себя герцогство должно было иметь вот такого чудака где-нибудь под самой крышей одной из городских башен. Именно от этого старика Фиджин впервые услышал о магии. И только самолюбие, гордость и нежелание в чем-либо уступать брату заставляли младшего лорда не щадя себя упражняться на оружейном и конном дворах…

Еще одну лодку окутало нежное сияние. Лорд сделал несколько шагов и глубоко зевнул. Ему вдруг очень захотелось спать. Луна как-то странно зарябила и расплылась у него перед глазами…

Сколько еще осталось лодок? Две, три? Как же он забыл, он должен что-то спросить у Ригэна… Он уже давно хочет спросить…

Фиджин снова зевнул, плавно опустился на песок и закрыл глаза. В голове сонно ворочались какие-то смутные, но приятные мысли… Лишь одна из них была ясной и четкой: интересно, сколько жизней спасут «детские шалости» Ригэна?

А потом лорд почему-то оказался в одной из этих удивительных, окутанных магическим сиянием лодок, и она понесла его в открытое море. Светила луна, и откуда-то прямо с луны раздавался голос мага. Только Фиджин никак не мог разобрать, о чем он говорит.

«Так вот где на самом деле родился Ригэн», – догадался вдруг он.

– Не надо бояться моря, лорд, – наклонилась над ним луна и погрозила пальцем.

– А я и не боюсь. – Фиджин изо всех сил оттолкнулся веслом, и луна одобрительно закивала ему навстречу.

Лодка плавно покачивалась. Звезды сияли словно алмазы. Луна ласково кивала, расстилая перед ним серебряный ковер…

Фиджин крепко спал и даже улыбался во сне.

Перед рассветом клюющего носом Криша пришла сменить одна из старших женщин. Мальчики уже давно сладко посапывали в углу, их даже не стали будить. Зевая, ловчий выбрался из коптильни и побрел в сторону моря.

Хорошо бы сейчас искупаться – его одежда и волосы пропитались крепким запахом дыма и рыбы. Только ужасно хочется спать… И стоит ли карабкаться на берег ради того, чтобы забраться в душную хижину? Отлично выспаться можно и здесь. А искупаться утром…

Звезды уже начали тускнеть, когда, выбрав местечко поудобнее, Криш завалился на песок и спокойно заснул. Он спал всего в нескольких шагах от заговоренных лодок и Фиджина, который утром так и не смог понять, видел он магию Ригэна во сне или все это было на самом деле.

На следующий день друзья отправились в путь. За плечами у них снова были дорожные сумки, которые успела смастерить Эши из подаренного женщинами грубого холста.–

За нож, лук, старую кожаную флягу и припасы в дорогу было заплачено золотом. Не слушая возражений старика и женщин, лорд решительно развязал мешочек капитана Че–та. Конечно, приобретенное добро не стоило и четверти медной монеты, но путникам от души хотелось помочь Окайе, да и других денег у них все равно не было. Когда два желтых кружка легли на ладонь старого рыбака, из его выцветших глаз потекли слезы. Таким и запомнила его Эши: босым, в серой, развевающейся на ветру рубахе и блестящим на дрожащей ладони золотом.

Дети Окайи проводили их до самого леса, а там, отослав назад малышей, старшие вывели их на едва заметную тропу. Через несколько дней она должна была привести их в окрестности Кинтана. Собаки с самым независимым видом еще довольно долго трусили вместе с путниками, но постепенно отстали, решив, что выполнили свой собачий долг до конца.

Море заставило друзей на время забыть о том, что им предстояло, и до поры до времени по-своему берегло их, скрывая от главной опасности. Но все-таки Криш без малейшего сожаления расстался с ним, когда они повернули и вошли в лес.

Все понимали, что «легкая» часть пути окончится совсем скоро, и чем ближе они будут подходить к городу, тем больше будет опасность. По эту сторону пролива уже наверняка знали о побеге из Та-Сисса, крепости, которую хранила магия и из которой, как гласили легенды, убежать невозможно.

Глава 5

Кинтан

Южный лес выглядел совсем не так, как привычные Фиджину и Кришу их родные леса. Стволы сосен и неизвестных деревьев с желтоватой хвоей светились на закате мягким розовым и оранжевым светом. Лес был наполнен незнакомыми ароматами трав и листьев, чужими шорохами и голосами неизвестных птиц. Огромные валуны серого пористого камня то и дело преграждали едва заметную тропу. Под камнями ловчий не раз видел лисьи норы, но лиса не создана для того, чтобы ею обедали, а птицы только перепархивали с места на место, дразня неловких стрелков.

Прошло довольно много времени, пока они приноровились к старому, перекошенному луку, упорно не желавшему посылать стрелы в нужном направлении. Криш «колдовал» над ним на каждом привале, подтягивая или ослабляя тетиву, что-то зачищая, полируя, подгоняя. Наконец его труды увенчались успехом, и друзья получили на ужин запеченных на вертеле голубей.

Судьба оказалась благосклоннее к Южному Парксу, чем к Северному. По крайней мере здесь гораздо реже, чем на холодном берегу, встречались следы, оставленные драконами, и люди не испытали всех ужасов и бедствий, выпавших на долю северян. Завоевав Южные города и оставив своих наместников, наемники словно забыли о них, и южане, приноровившись к новым порядкам, стали жить дальше.