Буря и натиск - Артем Тихомиров

– Гробовщик! Гробовщик, твою маму! – прокричал лейтенант. – Кончай свой балаган!

Эльфы кричали и носились взад-вперед, натыкаясь друг на друга, махали руками, били себя по лицам и туловищам. Огромный рой черных точек заполнил комнату, деться от этого жалящего ужаса было некуда. За исключением одного-единственного направления… Обезумев от боли, перворожденный перелез через баррикаду и спрыгнул в коридор. Черные точки преследовали его. Эльф споткнулся и упал под ноги фантому, созданному Гробовщиком. Якобы мертвый чародей засмеялся и начал таять.

Эльф катался по полу. Вскоре к нему присоединился другой. В комнате вообще творилось гном знает что – настоящая свалка. Таких криков Крот не слышал даже от тех, кого насаживали на штыки. Этот гобломант, похоже, знал свое дело…

Гоблины оказались возле баррикады в считаные мгновенья. Два эльфа, попытавшиеся спастись снаружи, получили свое прямо на полу. Агонизирующих, их просто затоптали бегущие следом разъяренные подпехи. Снеся ящики, составляющие баррикаду, зеленые ворвались в комнату. Гвоздемет запрокинулся, упал, задрав кверху три ноги штатива-турели.

Крот оказался в числе первых. Он не сразу заметил, что черные точки исчезли, и стрелял, рубил и молотил прикладом вместе со всеми. В лицо брызгала кровь, мертвые эльфы падали под ноги, заставляя спотыкаться. В пылу рукопашной Крот получил в затылок локтем от Вороха и брякнулся на живот. Тут же какой-то хмырь наступил на него. Крот вывернулся и только тогда услышал голос Десны. Лейтенант приказывал прекратить… Как это прекратить? Боевому гоблинскому безумию было наплевать на все приказы…

Подпех с повязкой на глазу схватил Крота за локоть.

– Хорош, тебе сказали!

Прямоугольную комнату десять на семь метров словно обработали из минометов. Все перевернуто вверх тормашками, всюду мертвые тела, раскиданное оружие, опрокинутые ящики, столы, оборудование связи, шкафчики, сорванные со стен полки. Бумаги усеивают пол, пропитываются кровью.

Крот прикинул – эльфов здесь было не меньше двух десятков.

– Штаб тут был или вроде того, – сказал капрал Ледяной, присаживаясь на корточки и рассматривая документы, покрытые эльфьими рунами. Гоблины обшаривали карманы убитых.

– Несколько офицеров здесь. Этот, кажется, капитан. – Ледяной указал на эльфа, застреленного из пистолета в лицо. На его форме поблескивают серебряные семиконечные звездочки. – Он, кстати, за гвоздеметом стоял.

Десна подошел и слегка поддел плечо мертвеца носком ботинка.

– Отдельная разведывательная бригада «Следопыт». Я таких встречал. Только что он тут делает, когда другие принадлежат ко Второму Пехотному Полку?

– Хрен знает… – Ледяной встал, складывая в стопку бумаги, не замоченные кровью. Закурил, прищуривая левый глаз. – Переводчика надо. Может, здесь сведения важные.

Крот слонялся взад-вперед по комнате, словно в полусне, натыкаясь на ящики и поломанную мебель. Остановившись, он долгое время пялился в угол, на труп эльфа, втиснутый в пылу драки дальше остальных. Стручок лежал, свернувшись, будто кошка, и вроде бы не подавал признаков жизни… Вроде бы?

Крот подобрался к телу, присел на корточки, отодвигая металлический шкаф. Лица врага он не видел из-за поднятых к голове рук, волосы скрылись под черным беретом. Форма гоблину ни о чем не говорила: комбинезон без знаков отличия, высокие ботинки со шнуровкой. Зеленый протянул руку и взялся за край берета, дернул. Из-под головного убора вылезла ярко-рыжая прядь, похожая на начищенную медь, а из-под пряди выглянуло острое ухо со следами двух проколов от серег.

Труп вздрогнул и посмотрел на Крота огромными зелеными глазищами. Эльф выбросил в его сторону руку с ножом, которую гоблин без труда перехватил, но тут же заработал чувствительный пинок ботинком во внутреннюю часть бедра. Перед Кротом промелькнул маленький оскаленный рот на чумазом лице. Эльф попытался сбежать. Попытка, конечно, была бессмысленной – в комнате находились одиннадцать вооруженных головорезов.

Крот отшвырнул эльфа в угол. Нож выпал из тонкой руки. Перворожденный сжался в готовый к последней драке комочек. Гоблин направил на него ствол камнемета.

Рыжие волосы эльфа, подстриженные ниже ушей, разметались, наполовину скрыв лицо, но и так все было ясно.

Проклятая баба, успел подумать подпех, когда позади него нарисовались пятеро зеленых.

– Это еще что?

– Живой!

– В натуре, давайте его кончим!

– Эй, гляньте, так это ж…

Увидев направленное на нее оружие, эльфка задрожала.

«А как же – последнюю пулю себе?» – подумал Крот.

– Уберите! – сказал он неожиданно для себя, отодвигая стволы.

– Где это она пряталась?

– Вывести и расстрелять!

– Злая, что твоя бешеная крысиха!

– Не надо стрелять. Для других целей пригодится. Очередь установим, парни?!

Ледяной и Десна растолкали рядовых. Крот встал и отодвинулся в сторону.

– Нашел в углу.

– Так-так, – сказал лейтенант, – интересно девки пляшут… Это откуда ж нам такой подарочек замело?

Рыжая тряхнула головой, выпрямила спину, стараясь показать, что не боится, однако губы у нее дрожали. В зеленых провалах глаз на угловатом лице кружился страх.

– Щас наколдует чего-нибудь, – произнес кто-то за спиной лейтенанта. Десна посоветовал ему заткнуться. Смотрел он на эльфку так, словно прикидывал, каким образом ее лучше сожрать – в сыром виде или все-таки приготовить по рецепту.

– Кто такая? – спросил Десна.

Рыжая, конечно, не ответила. Только прищурилась, выливая на врага все свое презрение.

– Не понимает, – заключил Ледяной.

– Ясно дело. Связистка при штабе, поди, была. – Десна снял каску и почесал затылок.

Крот смотрел на ее рыжие волосы и вспоминал Маргаритку. У той был немного другой оттенок, но сходство поражало.

– Ты и ты.

Десна указал на Крота и Вороха. Гоблины подобрались.

– Отвечаете за нее головой. Отправляетесь в штаб и сдаете как положено.

– Что она знать может? – покривился Ледяной. – И не офицер вроде.

– Могла переодеться, чтобы скрыть, – отмахнулся лейтенант. – Кто знает, может, они ее защищали.

Подпехи, конечно, не приняли эту версию, каждый думал о том, к чему немедленно приспособить «эту пигалицу». Гоблины ворчали до тех пор, пока Десна не решил, что дисциплина в его маленьком стаде разболталась. Несколько хлестких замечаний и распоряжений восстановили порядок. Подпехи принялись за уборку, выуживая из кучи мусора и тел все мало-мальски ценное в военном смысле слова. Хотя не только в военном. Обычно командиры не препятствовали ограблению мертвецов, потому что сами занимались тем же самым. Боевой трофей – штука для гоблина священная.

– Ну? – спросил Ворох, глядя на Крота. – Идем?

Гоблин поднял с пола моток провода, отмерил от него кусок и оторвал.

– Свяжем ей руки.

Ворох наклонился, взял эльфку за локоть, поднял одним рывком. Рыжая вскрикнула, размахнулась и ударила гоблина в грудь кулачком, потом добавила к этому несколько пинков.

– Ух ты! – пропыхтел Ворох, обнаруживая, что удержать тощую (по гоблинским меркам) девку не так-то просто.

Рыжая дралась остервенело, пуская в ход все, что было доступно, шипела сквозь зубы, извивалась, пока Крот не залепил ей хорошую затрещину. Лишь тогда пленница прекратила сопротивление – и то благодаря полученному нокдауну. Тяжело дыша, она упала на грязный бетон. Ворох снова поднял ее, поставил, обмякшую, так, чтобы Крот мог связать ей за спиной руки.

Подпехи посмеивались.

– Чего это она? Чего дерется? – спросил Ворох.

– Представь себя на ее месте… – проворчал Крот. Ему не нравилось делать то, что он делает. – Твоих друганов порвали на твоих глаза, а всякие бандитские рожи вздумали решать твою судьбу. Ты бы, поди, тоже дрался!

– Я? Не вопрос – еще как!

Эльфка опустила голову, волосы занавесили лицо. Гоблин приподнял ее подбородок, ожидая увидеть, что она плачет, но обнаружил совсем другое. Пленница походила на взбешенную змею, у которой вырвали ядовитое жало. Злобы хоть отбавляй, но возможности укусить уже нет.

В следующую секунду Крот убедился в том, что рано сделал такой вывод. Не успел он убрать руку, как рыжая наклонилась и вонзила маленькие острые зубки в его запястье.

– Ах ты…

Крот схватил эльфку свободной рукой за волосы, сжал кулак. Пленница зашипела, но не закричала. На руке гоблина остался глубокий отпечаток двух челюстей, тут же начавший кровоточить.

– Ты смотри! – восхитился Ворох. – Ну кукла… Она могла бы быть гоблином.

– Почему? – спросил Крот.

– Все потому же – не сдается.

Рыжая, конечно, не походила на Маргаритку, но Крот не мог отделаться от дурацкого дежавю. Первый бой, первый захваченный пленный – и сразу женщина, невесть каким образом оказавшаяся в бункере. Можно это считать везением для новобранца или все в порядке вещей? Гоблин толкнул пленницу к двери, подпехи расступились, плотоядно рассматривая тоненькую фигурку рыжей. Та по-прежнему делала вид, что ничего не боится, – вероятно, предполагалось, что ее не пугает даже смерть, неизбежная после попадания в плен к захватчикам. Эльфья пропаганда не устает твердить, что гоблины никого не оставляют в живых, а в иных случаях даже съедают тех, кому не повезло угодить в их грязные лапы…