Возвращение к жизни - Мэхелия Айзекс

Слава Богу, ты не видела, как я возвращалась с купания, подумала Джин, но кивнула.

– Чудесно, – добавила она, подумав, что, невзирая на обстоятельства, всегда будет благодарна Галанакисам за приглашение на Тинос. – Вода такая теплая.

Официант поставил на столик чашку кофе, Шарлотта рассеянно поблагодарила его, потом с задумчивой грустью взглянула на сестру.

– Да, здесь просто замечательно. Нам повезло, что мы поселились в таком чудесном месте. – Она умолкла, заправила за ухо прядь волос и опять вздохнула. – Уж и не знаю, что я буду делать, если все же придется уехать. Возвращаться в Америку?.. У меня от одной мысли об этом мороз по коже.

Джин озабоченно нахмурилась.

– Но ведь об этом сейчас не может быть и речи, правда? – Она обвела жестом шумный ресторанчик. – Дела ваши, кажется, идут неплохо. Ваша гостиница явно пользуется успехом и…

– Внешний вид обманчив, – сухо заметила Шарлотта. – Да, конечно, не спорю, мы недурно зарабатываем в разгар сезона, но ведь не всегда же на острове обилие туристов. Когда мы только начинали, наш бизнес обернулся самой настоящей борьбой за выживание.

– Но ведь это было много лет назад. Сейчас-то вы вполне можете почивать на лаврах.

– Ты так думаешь? – Шарлотта помолчала, сердито поджав губы. Затем махнула рукой, точно отметая неприятную тему. – Давай-ка поговорим о чем-нибудь другом.

– Дорогая, если у вас с Алекосом какие-то затруднения…

– Нет у нас никаких затруднений, – почти весело отозвалась сестра. – Просто у меня приступ хандры. Случается время от времени. Не обращай внимания.

Джин, однако, не могла последовать этому совету. Хотя она была уверена, что затруднения Шарлотты не имеют к ней отношения, она решила не отступать.

– Шарлотта, мы же родные сестры. Неужели ты не можешь рассказать мне…

– Да нечего мне рассказывать. – Шарлотта побарабанила пальцами по столу. – Лучше ты расскажи, какие у тебя планы на сегодня. Что собираешься делать после обеда?

Джин растерялась, обнаружив, что темой разговора неожиданно стали ее дела.

– Ну… по правде говоря, я об этом еще не думала.

– Так подумай. – Шарлотта вновь обрела свою всегдашнюю самоуверенность. – Ты уже пришла в себя после перелета?

– Почти. – На самом деле Джин после перелета не испытывала никаких неприятных ощущений, разве что слишком рано просыпалась по утрам. Впрочем, у нее достаточно и других проблем – куда более серьезных. Поддавшись порыву, она спросила: – Ммм… а где Оливия?

Шарлотта изменилась в лице.

– Лучше не спрашивай.

– Почему? – забеспокоилась Джин. – У нее все в порядке?

Шарлотта окинула ее задумчивым взглядом, словно прикидывала что-то. Потом напряженным голосом сказала:

– Да, конечно. Во всяком случае, я так полагаю. Знаешь, об Оливии мне сейчас тоже не хочется говорить.

Сердце Джин гулко ухнуло в пятки.

– Н-не понимаю, – пролепетала она.

– Может, оно и к лучшему. – Шарлотта одним глотком прикончила кофе и порывисто встала. – Ладно, дорогая, мне пора. Сама понимаешь, дела.

– Конечно, – пробормотала Джин.

И все-таки она сожалела, что так и не узнала, отчего на лице сестры отразилось обреченное отчаяние. О Господи, подумала она, только бы это никак не было связано с Дереком Ангелиди… Да нет же, глупости! Шарлотта злится на Оливию, а не на Дерека. То, что произошло между Дереком и мной, никому не причинило страданий, кроме меня.

Вечером Джин ужинала с родственниками.

К удивлению Джин, в садике, который примыкал к апартаментам Галанакисов, кроме них оказалась и Оливия. Вчера и позавчера ее не было – как видно, проводила время с Дереком, не без досады подумала Джин. Сейчас девушка сидела в отдалении на скамеечке, потягивая коктейль и бросая неприязненные взгляды на родителей.

Правда, увидев Джин, она слегка оживилась – видимо, обрадовалась возможности отвлечься от семейных разногласий. Похлопав по скамье рядом с собой, она с преувеличенной бодростью предложила:

– Присаживайся, тетя Джин. С твоего приезда мы еще ни разу толком не поболтали.

Джин чудом не подпрыгнула на месте, услышав такое обращение. Минуло уже много лет с тех пор, как Оливия именовала ее тетей, ну да ничего – девочка просто старается быть дружелюбной.

– Ладно, – согласилась она и присела. – Как ты поживаешь?

– Как говорит папа, здорова телом, но не духом, – бодро отрапортовала Оливия. – А ты как? Наслаждаешься отдыхом?

– Еще как! – Джин приняла предложение Алекоса выпить мартини и продолжила: – Нас на Аляске погода не балует, так что лучшего времяпрепровождения, чем здесь, не придумаешь.

– Еще бы! – Оливия окинула ее критическим взглядом. – Ты, я вижу, загорала. Это хорошо. Тебе идет загар.

– Спасибо. – Джин улыбнулась. – Только мне еще долго придется жариться на солнце, прежде чем я смогу состязаться с тобой или с твоей матерью.

– Хм! – Оливия настороженно покосилась на нее. – У мамы загар вовсе не от валяния на пляже. Она никогда не отдыхает. У нее все время дела, дела, дела!

– И слава Богу! – огрызнулась Шарлотта прежде, чем Джин успела вставить хоть слово. – Где бы ты была со своими высокими запросами, если бы мы с отцом не трудились с утра до ночи?

– Ой, мам…

– Шарлотта! – вмешался Алекос, вручая Джин бокал с мартини. Алекос сегодня вечером казался угнетенным, и Джин догадалась, что его и Шарлотту грызет одна и та же забота. – Бьюсь об заклад, что Джин неинтересны наши семейные дрязги. – Он вымученно улыбнулся. – Как мартини, дорогая моя?

Джин пригубила бокал.

– Спасибо, превосходно, – пробормотала она и заметила, что Шарлотта смотрит на мужа с едва скрываемой неприязнью. Господи, взмолилась Джин, только бы не угодить вместо ужина на семейную сцену!

– Чудесный вечер, – сказала она.

– Да, верно. Нам здорово повезло, что мы поселились здесь.

– И еще больше повезет, если здесь останемся, – пробормотала его жена вполголоса, но услышали все.

Оливия гневно взглянула на мать.

– Неужели ты не можешь угомониться?! – сердито спросила она. – Хотя бы на один вечер? Папа ведь уже сказал, что тете Джин совсем неинтересно знать, как я тебя разочаровала. Она ведь приехала сюда как раз для того, чтобы избавиться от семейных проблем, верно ведь, тетя Джин?

– Ох, ради Бога… – растерянно пробормотала Джин, которой до смерти не хотелось ввязываться в семейные дрязги.

– Довольно, Оливия! – строго одернул дочь Алекос. – Я не потерплю, чтобы ты грубила матери или втягивала в наши дела гостей. Твоя мать заботится только о твоем же благе.

– Ты хотел сказать – о вашем благе! – огрызнулась Оливия и вскочила так резко, что брызнула коктейлем на свое платье. – Ну вот, смотрите, что из-за вас вышло! Платье испорчено!