Сладостная жертва - Памела Вулси

Отчего-то Люси стало не по себе, и она поспешила отвести от Джеймса взгляд. И тут до нее дошло, что телефон все еще звонит — трубку почему-то никто не брал. Странно, в этот час ее тетя и дядя обычно уже вставали. Она мельком взглянула на часы и убедилась в том, что уже половина восьмого.

Неужели тетя Милли уже уехала в больницу? А дядя Уильям в поле? Должно быть, уходя, они старались не шуметь, чтоб не потревожить сладкий сон молодоженов.

Люси сняла с вешалки халат и, укутавшись в него, спустилась вниз.

Звонивший явно был весьма настойчив, и это ее встревожило. Схватив телефонную трубку, Люси уже приготовилась услышать нерадостную весть. Что Дэвиду хуже? Или даже что… Но нет! Об этом она и думать не станет.

— Алло, это ведь не миссис Грей, не так ли? Это ее племянница?

— Да, Люси Хартли. — Голос показался ей знакомым, хотя Люси и не могла вспомнить, где именно его слышала.

На другом конце провода явно улыбнулись.

— О, здравствуйте, — тепло приветствовал ее женский голос. — Я так и думала, что узнала вас. Я сестра Глория.

Сердце у Люси чуть не остановилось. Но затем, когда шок прошел, она сказала:

— О да, здравствуйте, сестра. — Во рту у нее пересохло, и она едва могла вымолвить, — Что-то… случилось?

Люси услышала какой-то шум за спиной и, обернувшись, увидела стоявшую на лестнице тетю, одетую в старый зеленый шерстяной халат и новые розовые шлепанцы. Она застыла, вцепившись в перила, с лицом, побелевшим от страха.

Люси тут же захотелось подбежать и успокоить ее, но она вовремя вспомнила, о чем ей только что сказали, и осталась там, где была. Костяшки ее пальцев побелели — до того сильно она вцепилась в телефонную трубку.

— Не волнуйтесь! Я звоню вам не для того, чтобы сообщить плохую новость! — Сестра Глория радостно рассмеялась. — На самом деле совсем даже наоборот. Он только что открыл глаза! Десять минут назад, когда я его умывала. Я как раз говорила Дэвиду, что его надо снова побрить, и отпускала глупые шуточки по поводу того, как быстро у него растет борода, и тут он внезапно открыл глаза, посмотрел на меня и сказал, как ему жаль, что доставляет столько хлопот, а я чуть не свалилась от неожиданности!

Чтобы не упасть, Люси прислонилась к стене.

— О Боже, — только и выдохнула она дрожа.

Милли Грей была уже возле племянницы.

— Что? Что? — Она была вне себя от волнения. — Он не умер? Люси, что там говорят?

— Он вышел из комы, — ответила Люси, смеясь и плача одновременно, и передала трубку тете.

Милли ушам своим не верила.

— Вышел из комы? Ох, Люси! — Она поднесла трубку к уху. — Сестра? Говорит Милли Грей.

Уголком глаза Люси заметила, как к ним по лестнице в шелковом халате, надетом поверх пижамы, спускается Джеймс. Волосы все так же растрепаны, но румянец уже сошел со щек — Люси он даже показался необычно бледным и нахмуренным.

Пожалуй, это известие взволновало его не меньше, чем саму Люси. Очевидно, Джеймс слышал, что она сказала тете. Глаза их встретились, и Люси поняла, что он пытается по взгляду разгадать ее мысли, а потому тут же отвернулась.

Да она и сама, пожалуй, не знала, что думать. Сейчас она даже не думала, а только чувствовала — чувствовала бесконечное счастье от того, что Дэвид пришел в сознание, и радость за тетю Милли и дядю Уильяма, и невыразимое облегчение от того, что напряжение и боль последних дней наконец оставили их.

Люси отправилась на кухню: обычные домашние дела помогут ей немного успокоиться. Двигаясь чуть замедленно, она расставила чашки и тарелки, обратив внимание на то, что кто-то, очевидно дядя Уильям, уже позавтракал — на столе виднелась раскрытая пачка кукурузных хлопьев. Чай он заварил себе сам: рядом с тарелкой стоял уже остывший чайник, а в посудомоечной машине лежала использованная чашка.

Должно быть, тетя Милли просто-напросто проспала, или дядя Уильям специально выключил будильник, чтобы дать ей как следует передохнуть. Этому Люси тоже не удивилась. Вчера вечером тетя выглядела чрезвычайно утомленной.

Если бы она не проспала, то сейчас была бы уже в больнице и, возможно, сама увидела, как пришел в сознание сын. После всех этих часов бдения у постели Дэвида отсутствовать именно в тот момент, когда ои вышел из комы! Какая несправедливость!

При этой мысли Люси взгрустнулось. Тетя Милли, безусловно, заслуживала того, чтобы быть рядом с Дэвидом, когда тот очнется.

Вечно судьба играет с людьми свои злые шутки, с досадой решила она.

В кухню вошел Джеймс. Он прислонился к двери и теперь стоял со скрещенными на груди руками.

— Так ему лучше? Уже известно, есть ли у Дэвида какие-то мозговые нарушения?

Вопрос этот вывел Люси из раздумий. Джеймс прав. Очевидно, мозг Дэвида мог серьезно пострадать, ведь он провел в бессознательном состоянии несколько дней — пожалуй, им всем следует быть готовыми к этому испытанию.

Люси сердито взглянула на Джеймса. Обязательно ему надо испортить праздник. Ну почему он не даст им хоть немного порадоваться?

Из кофеварки закапал кофе, так что ей волей-неволей пришлось им заняться, и она только сдержанно спросила:

— Что ты хочешь на завтрак — яйца, бекон или грибы?

— А ты что будешь?

— Да не знаю. Я не голодна.

— Да нет же, не может быть. Ты наверняка голодна, — протянул он голосом, от которого по спине Люси пробежала дрожь.

Иногда Люси была почти уверена в том, что не нравится Джеймсу. Нет, он, конечно, мог ее хотеть, но за его насмешливым взглядом, ироничным тоном крылась порой какая-то тайная враждебность. Возможно, Джеймс, человек гордый, жестокий и самодостаточный, считал свою страсть к Люси проявлением слабости?

Она ответила:

— Мне, пожалуй, хватит одной яичницы, а ты ешь, что хочешь.

Он криво улыбнулся:

— Яичница на бутерброде — это отлично!

В тот момент, когда Люси доставала сковородку, в кухню вошла тетя Милли. Лицо ее прямо-таки светилось от радости.

— Ну разве это не замечательная новость? Ой, Люси, я прямо не знаю, что делать, я так счастлива…

Люси обняла ее, поцеловала в щеку и сказала:

— Но перед тем как бежать в больницу, ты должна позавтракать — мы тут жарим яичницу. Будешь то же самое?

— Я совсем не хочу есть, Люси! — Она вдохнула аромат, витавший в кухне, и добавила: — М-м-м… кофе… пожалуй, я выпью чашечку.

Люси усадила ее за стол.

— Сиди здесь и пей кофе, пока я расправлюсь с этими яйцами. Через пять минут завтрак будет на столе. Если ты не поешь, то заболеешь.

— Вот вам гренки, — вступил в разговор Джеймс, а затем достал из холодильника апельсиновый сок и протянул ей: — И это вам тоже не повредит.