Прогулка по висячему мостику - Екатерина Трубицина

Женечка, как и Зив с Лоренцем, тоже волновался, но его переживания носили иной характер, и, к тому же, в отличие от Зива и Лоренца, он не пытался скрывать свои эмоции. Мало того, что Женечка заставил Иру подробно рассказать, как случилось, что на нее «напал нож», но так же потребовал, чтобы она ему максимально точно показала, как именно это случилось. А вот Ирины яркие впечатления от пребывания в состоянии, которое принято называть «без сознания», Женечку интересовали мало. Он лишь рассеянно кивал, едва слушая. Ира видела это, но продолжала рассказывать. Рассказывать в большей степени для себя любимой, не без удовольствия погружаясь в воспоминания. Однако, когда она подошла к моменту своего возвращения в сей мир, и поведала, как картинку реальности сначала увидела со стороны, а уже затем из собственного тела, Женечка вдруг вскочил:

- Что???!!! – завопил он так, что Ира аж вздрогнула от неожиданности.

Она принялась подробно рассказывать о своем восприятии больничной палаты из положения стороннего наблюдателя, но Женечка перебил ее:

- Ира, ты абсолютно уверена, что тебе не привиделось, и тебе действительно делали прямое переливание крови, и что донором был Радный?

- Абсолютно. Именно разговаривая с ним, я окончательно пришла в себя.

Женечка встал и начал нервно ходить по комнате:

- Ну, Генка! Когда же он перестанет быть конченым придурком?! Почему он мне ничего не сказал?!

- Жень, я думаю, он просто не знает об этом.

- Его рядом не было?

- Нет. По крайней мере, я его не видела.

- Так не было или не видела?

- Не видела, а потому считаю, что его там не было. Сам посуди, разве пускают толпы в палаты интенсивной терапии?!

- Ты права…

- Жень, извини за праздное любопытство, но насколько я знаю, мораль и нравственность тебя мало интересуют, а в том, что Радный стал для меня донором, я, кроме высоконравственного поступка, ничего эдакого не вижу.

- Ира! Представь себе – я тоже! – нервно рявкнул Женечка.

- Жень, тогда скажи: что с тобой происходит?

- Ира, а тебе не кажется странным, что сначала тебе, уловив твой настрой, звонит Рауль, потом тебя чуть ли не до смерти режет просто соскользнувший с тумбочки почти тупой нож, а потом очень вовремя рядом появляется Радный, у которого очень кстати оказывается та же, что и у тебя, группа крови и который об этом, ко всему прочему, прекрасно осведомлен? Что скажешь?

- Жень, ну с чего ты решил, что Радный будто бы заранее знал, что у нас с ним одна группа крови?

- Ты же сама только что рассказала!

- Жень! По-моему, ты стал параноиком! Ну согласись, ведь понимая, что переливание крови неизбежно, мне, естественно, сделали анализ для определения группы. Вполне нормально, если результаты огласили присутствующим, и нет ничего странного в том, что Радный знает свою группу крови. Однако, для того, что бы он мог стать донором, ему, естественно, не поверили на слово и тоже сделали анализ. И вполне логично предположить, что ожидание результатов в такой критической ситуации не способствовало душевному покою и умиротворению.

- Ир, все это так, – более спокойно и даже сев в кресло, проговорил Женечка, – но что-то мне во всем этом ужасно не нравится…

- Да… – Ира ненадолго задумалась. – Стечение обстоятельств само по себе не возникает. Обстоятельства стекаются под действием определенных сил. Когда тебе, Жень, известно, что это за силы – ты совершенно спокоен, что бы ни происходило, но когда ты не в курсе, то впадаешь в панику, притом тоже вне зависимости от того, что происходит. Так?

Женечка пристально посмотрел на Иру.

- Да, госпожа Палладина, я заметил, что с некоторых пор ты стала манипулировать неким нечто, недоступным мне. Ир, я не против, на самом деле не против. Однако… Извини, но ты вызываешь у меня ассоциации с двухлетним ребенком который самозабвенно забавляется с каким-нибудь оставленным без присмотра включенным электроприбором.

- Жень, но я ведь вроде как пока еще жива и здорова…

- Ну да… «вроде как пока еще»…

- К тому же ты ведь сам как-то сказал, что я не могу делать что-либо неправильно, так как делать что-либо правильно, это значить действовать в соответствии с какими-либо правилами, а эти самые правила, по твоим словам, я и выбираю.

- Ну надо ж! Вспомнила!

- А я никогда и не забывала… вообще-то…

- Ирка, я всегда подозревал, что ты попросту дуришь меня, изображая перепуганную деточку.

- Жень, я не изображала и не изображаю. Мне действительно часто бывает не по себе. Обычные люди постоянно о чем-то переживают и из-за чего-то нервничают только потому, что живут как бы вслепую. Ты, как правило, точно знаешь, что происходит. Ты привык к этому, и если нечто выходит за рамки известного тебе, тебя охватывает такая паника, которой позавидует самый заправский неврастеник.

- Палладина, ты собралась мне мораль почитать разнообразия ради?

- Отнюдь! Я пытаюсь привести себя в чувства после твоей вспышки. Знаешь, зрелище поистине грандиозное, особенно, учитывая мое мнение, сложившееся о тебе.

- Ир, прости, если я действительно напугал тебя.

- Прощаю, – Ира улыбнулась. – И прощаюсь, – добавила она, – так как завтра ждет очередной напряженный день, и мне пора баиньки.

Ира направилась к проходу, но у самой двери остановилась.

- Жень, ведь на самом деле никто не знает – ни ты, ни я – что правильно, а что нет, да и может ли быть в самом принципе что-то правильным или нет.

- Ты права… В наших силах, на самом деле, лишь поступать безупречно не будучи уверенным в правильности действий.

- И ты безупречно не мешаешь мне?

- Стараюсь, по крайней мере. И знаешь, это совсем несложно.

- Разве?

- Тебе попробуй, помешай!

- - -

Ира, выйдя из Женечкиной кухни в зал кафешки, вопреки первоначальному плану сразу направиться в отель, уселась за столик и заказала стакан грейпфрутового сока. Чрезмерно учтивый официант предложил испробовать какой-то эксклюзивный десерт, который по его словам готовят исключительно лишь в этом заведении. Ира не отказалась. «Эксклюзивом» оказался обыкновенный сметанный мусс с фруктами, который она частенько делала для Лешки, а иногда, под настроение, и для себя любимой. В общем, ничем, ранее не испытанным, десерт не отличался, но приготовлен был мастерски, и Ира окунулась в наслаждение любимым вкусом. Находясь в состоянии некой эйфории, она даже не сразу поняла, что поет именно ее мобильник.

- Ира, извините за грубость, – проговорила трубка голосом Радного, – но скажите на милость, где Вас черти носят?

- Я в кафе.

- В каком?

Ира осознала, что понятия не имеет ни о названии, ни о месте нахождении относительно расположения улиц. Она силилась объяснить, как проехать, и вдруг вспомнила, что Генка бывал здесь.