Охота на гончих - Надежда Федотова

– Не дело это! – бухнул он, сжимая кулаки. – Своего же – не дело! Хоть и такого!.. Может, очухается еще?

– Вячко говорит, что нет.

– Ах, вот что?! – вспылил норманн. – Так и знал, что добра от этого хорька не жди! Только я за порог, а он уж вам и мозги полощет! Ему-то почем знать?

– Потому что хорек, – отозвался лорд. И, увидев округлившиеся глаза Ульфа, пояснил со вздохом: – Или куница. Черт его разберет. Одним словом, он Творимиру не просто друг-соплеменник, он сам той же породы. Разве что его зверь помельче и пока еще в клетке… Оберег я видел своими глазами, так что сомневаться не приходится – по крайней мере, в этом.

– Ну, пусть! – не сдавался Тихоня. – Но про остальное-то вы только с его слов и знаете! А ежели врет? Ежели зазря на друга меч подымете, что тогда? Наплести с три короба и я могу! Хорек, куница… да хоть суслик! Брешет он, нутром чую! Брешет!

– Допустим, – сдался Ивар. – А зачем?

– Ну… может, они там по молодости чего-то не поделили?

– Угу. И он столько лет ждал, чтоб до друга добраться? Или только сейчас о былых обидах вспомнил? Брось, Ульф. Я оборотню в глаза смотрел – не было там Творимира. Даже тени не было. Он шестерых дружинников порвал на тряпки и меня бы порвал не раздумывая. Хочешь, чтобы крови пролилось еще больше?

Тихоня засопел. Правда в словах хозяина была, хоть и до смерти не хотелось этого признавать, однако же… Так было нельзя. Нельзя – да и все тут! Мак-Тавиши, как оказалось, были того же мнения. Они посмотрели на мрачного лорда, потом на Ульфа, потом друг на друга…

– Пускай, – наконец выдавил из себя Мартин. – Раз уж ничего не поделаешь, то так, видно, тому и быть. Но, Ивар, – почему мы? Коли зверь нынче ночью вернется, дак пусть с ним дружина и разбирается!

– Ото ж, – поддакнул братец. – Такой-то грех себе на душу брать!..

– А чужими руками – не грех, значит? – хмуро уточнил советник. Близнецы, вспыхнув, умолкли. – Увы, не все так просто, как хотелось бы. И либо мы разберемся сами, либо разбираться будет наследник конунга, причем не только с оборотнем, но и с нами. Ведь это мы зверя сюда привели. Так что выбирать не приходится. Если бы у Творимира был шанс, я бы сейчас этого не говорил… Хватит впустую сотрясать воздух. Мэт, Марти, вы без оружия?

– С собой ножи только. Остальное в сундуке, на постоялом дворе. Забрать?

– Думаю, стоит. Ульф, сведи их к караульным, предупреди, что свои. Хотя можете и втроем сходить, раз тут недалеко.

Тихоня с сомнением посмотрел на дверь. Лорд Мак-Лайон, поняв его колебания, раздраженно фыркнул:

– Вячко здесь нет, успокойся. И засов я, слава богу, опустить в состоянии.

Норманн с достоинством кивнул. Стянул с перегородки плащ, махнул Мак-Тавишам:

– Пошли. За час-то обернемся?

– Да тут идти всего ничего, – отозвался Мэт. – И часа не будет, ежели ходко. Марти, чего расселся? Вставай!

– Может, я тут обожду? Ну а чего… Сундук не тяжелый, вдвоем донесете.

– Мартин, – глухо прошипел лорд, – пшел вон!

– А то что? – добродушно усмехнулся Мак-Тавиш, все-таки поднимаясь. – Сызнова выгонишь, что ли? Эх, судьбинушка! Ночей не спал, уши почем зря морозил, носился как савраска с утра до вечера, и вот благодарность?.. Злой ты, Ивар.

– Угу. И добра не помнящий, – сказал советник. – А то вы не знали. Брысь, говорю, все трое. Дверь я запру.

Недовольные бойцы потянулись в сени. Ивар поднялся следом. Придержал дверь, выпуская остальных, и, вдруг кое-что вспомнив, позвал:

– Мэт!

– А? Остаться все-таки?

– Думать забудь. Ты сказал, что тот, низкорослый, который ждал похитителей у сарая, передал одному из них мошну с деньгами? Точно с ними, уверен?

– Еще бы! Они же на месте пересчитали. И золото, и серебро, сам видел!

– Отлично… Тогда постой. Ульф! Идите с Марти вдвоем.

Норманн, уже порядком ушедший вперед и потому не расслышавший ни слова из короткой беседы, кивнул. Потом сделал знак Мартину и свернул в сторону большого дома. Мак-Тавиш нога за ногу поплелся за ним.

Нэрис, зябко кутаясь в плед, приложила ладонь к горящему лбу и вздохнула. Не обошлось. Оно и понятно: несколько часов кряду в одном платье по холоду пробегать, в снегу от души поваляться – а после на чудо надеяться?.. Тут и посильней человек с простудой сляжет. Как же горло саднит. И нос распух совсем да не дышит. С лихорадкой грудной, конечно, она вряд ли свалится, но… как же все это некстати! «И настойки больше нельзя, – с сожалением подумала леди, косясь на раскрытый саквояж, – уж больно крепкая. Молока с медом, укутаться потеплей, пропотеть хорошенько – даст бог, к утру полегчает». Она проводила взглядом скрывшихся за перегородкой мужчин и спустила ноги с кровати. Молоко было на полочке в сенях. Если его, понятно, за два дня не выпили. Но Ивар козьего не любит, так что…

– Ты куда?

Быстро вернувшийся муж, за спиной которого маячил Мэтью, поймал ее уже на пороге комнаты.

– Да я за молоком, Ивар, – сказала Нэрис. – Вон оно, в крынке.

– Иди ложись, – сердито велел он. – Сам принесу. За ночь не набегалась? Ложись в постель, говорят тебе! А ты, Мэт, здесь подожди, я быстро.

Тот кивнул. Нэрис тоже спорить не стала. «Сам так сам, – подумала она, вновь забираясь на кровать. – Мне так даже и лучше… Ох, как ноги крутит!» Леди опустила тяжелую голову на подушку и свернулась калачиком, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за мужем. Ивар вынул из сундука ларец, из ларца – писчие принадлежности, присел за стол и торопливо нацарапал на листе бумаги несколько строк. Даже перечитывать не стал – сразу песком посыпал. И, отряхнув, свернул трубочкой.

– Отнесешь это хозяину «Щербатой секиры», – сказал он Мэтью, капая воском на срез листа. – Скажешь, что срочно. Если его на месте не окажется – иди прямо к хозяйке. Ей можно доверять полностью. – Лорд запечатал свиток и протянул Мак-Тавишу. – Лучше лошадь возьми, чтоб быстрее. Здесь не дадут, но на постоялом дворе хоть какая кляча найдется… В кабаке не задерживайся, письмо отдашь, и назад. Все понял?

Мэт еще раз кивнул. Сунул свиток за пазуху, натянул капюшон и исчез. Нэрис, прикрыв веки, зарылась лицом в подушку. Шаги, хлопок двери, скрежет опускающегося засова, снова шаги… «Про молоко забыл», – подумала она. Потом почувствовала, как просела перина с краю кровати, и улыбнулась:

– Нехорошо, Ивар. Мэт с Марти жизнь мне спасли, а ты их на мороз?

Плечи ее укутал медвежий полог, волос коснулась жесткая шершавая ладонь.

– Ничего им не сделается, – услышала леди. – Деревенские же, хоть паши на них, хоть пляши. Ну, как ты? Совсем худо?

– Терпимо…

Нэрис, перевернувшись на спину, открыла глаза. Ивар сидел рядом, сгорбившись, и смотрел на нее. Вид у него был больной, лицо серое, а глаза в полутьме казались совсем черными. Словно прорези маски, подумала Нэрис. И почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок: точно такое же лицо было у брауни тогда, в гостиной. Расцвеченное багровыми отблесками огня, застывшее и… чужое. Леди Мак-Лайон порывисто приподнялась на постели: