Белый Меч - Иар Эльтеррус

Зиркер одобрительно рыкнул и растаял в ночи. Волшебник на миг позавидовал ему – вот кто не умел и не должен был испытывать отчаяния. Оборотень мог бояться за свою жизнь, когда появлялся повод, но этот страх придавал ему сил, а не вжимал в землю. И уж точно не знали мохнатые человеческих неврозов и депрессий. Не потому, что такие психически стабильные (скорее наоборот, зверя внутри нужно долго учиться контролировать), а потому, что их срывы носили совершенно иной характер. Если вервольф начинает вести себя неадекватно, от этого плохо в основном окружающим. А он сам, даже получив десяток серебряных стрел в брюхо, умирает вполне счастливым. Особенно, если успеет дотянуться до врага.

Креф шёл по улице в сторону центральной пирамиде, уже не подкармливая свой страх, только соблюдая правила внешней маскировки – походка и выражение лица. Если кто-то и заподозрит что-то по его глазам, то донести вряд ли успеет. Чтобы нанести единственный безошибочный удар, ему понадобится вся решимость и уверенность.

Через сто пятьдесят пять секунд запульсировал амулет связи на груди. Маг не стал его трогать. Он и без того знал содержимое сигнала. Полночь. Пора.

Услышав с площади вой разъярённого оборотня, волшебник потянул за одному ему известные нити плетения, которые он вчера закрепил на защитных структурах пирамиды. Каналы, по которым должна были «стекать» в землю энергия атаки, оказались блокированы. Разумеется, магам в пирамиде ничего не стоило открыть их вновь. Это была не катастрофа – так, всего лишь досадный сбой. Каменное строение по-прежнему оставалось непрозрачным для волшебного зрения и неуязвимым для физических повреждений. Оно лишь стало пропускать некоторые виды боевых заклинаний. Пирамида и сама могла восстановить такое пустяковое повреждение, но дух-защитник был уверен, что получил приказ от законных владельцев – не вмешиваться и не поднимать шум. Вполне резонный приказ, если, например, часовым срочно нужно получить лечащее заклинание от союзников снаружи, такое мощное, что оно сравнимо с атакой. Или воззвать к силам, запасённым в самой пирамиде – в этом случае защита не отключается совсем, но переходит в другой, активный режим.

Эта ошибка требовала живого, мыслящего наладчика, именно потому, что могла и не быть ошибкой. Но наладчики в пирамиде были отвлечены на другое – возможно, Зиркер уже мёртв, но он сработал идеально, дав напарнику необходимое время. Пять секунд – ровно столько потребовало плетение, способное проникнуть сквозь камень и накрыть всех, кто окажется в верхней комнате. Золотая середина между противоречивыми требованиями – заклинание достаточно мощное и грубое, чтобы пробить щиты всей четвёрки, если они будут, и в то же время достаточно тонкое, чтобы накрыть противника за пределами прямой видимости. Показаться на площади Креф так и не рискнул, даже для финального аккорда.

И… ничего не произошло. Поскольку антимагическое затемнение по-прежнему работало, колдун понятия не имел, превратились ли его оппоненты в груды костей и мяса, как предусматривал план, или живы и готовят ответный удар. В последнем случае они, вероятно, просто умертвят весь город – вряд ли у этих пацанов хватит искусства выследить, кто и откуда по ним ударил, зато мощи под рукой в избытке, и никаких моральных предрассудков в отношении сопутствующих потерь среди гражданских.

Однако в этом случае Багровые Огни должны первым делом восстановить защитные контуры. Маг потянул за контрольные нити, которые недавно использовал. Если каналы аварийного сброса откроются, нужно срочно отступать… хотя в этом случае он вряд ли успеет. Но пирамида оставалась магически пассивной и беззащитной. Кажется, его удар всё же достиг цели. Ударив на всякий случай повторно, он почти исчерпал на этом свои запасы, оставив только десять гертов для самообороны.

На улицах уже слышались чеканные шаги и испуганные вскрики – его группа брала город под контроль. Плащеносцев в ключевых точках подавят без проблем, если уже не подавили – в профессионализме подчинённых он не сомневался ни на секунду. Но основную операцию надо доводить до конца самому.

Ну, может не полностью самому – у входа в пирамиду его встретил оборотень, немного потрёпанный, грязный, но вполне живой. И совсем не возражающий по минимуму начистить кому-нибудь морду, а лучше – разорвать в клочья. Бешенство, даже показное, требовало реальных жертв, а на площади мохнатому Воскресителю никто не попался. Так что вервольф лишь коротко приветственно рыкнул и с ходу нырнул в тёмный тоннель. Креф следовал за ним, но почти сразу отстал. Человеческие ноги не могли тягаться в быстроте с лапами волшебного зверя, а глаза – с волчьими чувствами. Зажигать светошар или колдовать на себя ночное зрение Креф не стал, чтобы не расходовать попусту энергию. Единственное, что себе позволил – раскинуть вокруг сторожевые линии, чтобы не оказаться совсем уж беззащитным.

Внезапно эти нити накалились, ударив по мозгам чувством опасности. Одновременно впереди взвыл от боли и ярости оборотень. Окровавленный комок мускулов и шерсти пролетел мимо, ударившись о стену, и сполз на пол, дёргаясь в агонии.

Уже не задумываясь о трате энергии, волшебник зажёг свет, одновременно прижимаясь к стене, уходя с возможной линии атаки. Заметив в конце коридора фигуру в чёрном плаще, метнул сканирующий луч… И опустил руки, признавая своё бессилие.

Маг. Не какой-то подмастерье, а полноправный боевой заклинатель. По меньшей мере не уступающий в силе ему, Крефу. Готовый к бою. И при этом имеющий доступ к почти бездонному энергозапасу пирамиды. Шах и мат.

Упокоитель медленно приближался, на его лице играла довольная улыбка, а между кончиками пальцев прыгали молнии. Пижонство, пустая трата силы… но он мог себе это позволить. Победа означала смерть, и из последних мгновений перед смертью победитель явно решил выжать всё, что возможно. Сам он погибнет быстро и легко, а вот проигравшему даст почувствовать боль и унижение в полной мере. Лёгкое движение руки – и в животе диверсанта взорвался шар боли. Ещё одно – и виски сдавил раскалённый обруч. Креф даже щиты не ставил – бесполезно. Волна силы подхватила его и распяла на стене.

– Задумано было неплохо, – признал плащеносец. – От моих коллег там, наверху, мало что осталось. Вероятно, за них я должен сказать тебе спасибо. Но не скажу, поскольку ты даровал лёгкий уход лишь троим, чтобы обречь на длительные муки тысячи живущих здесь…

– Троим? – не удержался Креф. – Их же было четверо?!

– Четвёртым был вампир, – почти доброжелательно пояснил палач. – Молодой ещё, слабый, но живучий, как весь его народ. Твоё заклинание его покалечило, раздробило почти все кости, но не убило. Через неделю был бы, как новенький. Мне пришлось добивать.