Белый Меч - Иар Эльтеррус

Теперь холодом уже не просто повеяло – он пронзил всех присутствующих с ног до головы, даже броня Влада, и то, казалось, поёжилась от ощущения близости небытия. По всему убежищу побежали волны белого тумана, напрочь забивающего сенсоры, Всадницы едва успевали уклоняться от беззвучных ледяных молний, и разрывов в ткани реальности. Влада от этого буйства спасал алеан, но ориентацию на пару минут сбило напрочь.

Он включил систему шумоподавления и фильтрации входных данных. Помогло – картинка очистилась не полностью, но достаточно, чтобы различить силуэты врагов. Только поздно. Драки и сами были изрядно дезориентированы поднятой бурей, но мгновения не упустили. На одной воле и ненависти они прорвались в физический мир, тут же восстановив щиты…

И замерли, не понимая, где их враг. Где этот ненавистный Судия, который только что убил десяток их братьев? И что это за железное чудовище на них пялится, да ещё с активным Мечом в одной из суставчатых лап? Они могли ждать изменения облика врага, но чтобы преобразовать саму сущность – такое считалось возможным лишь после слияния. Этими мгновениями растерянности Влад и воспользовался по полной программе.

«Всадницы, наручники!»

Безголовые ещё плохо видели после катаклизма, у них ведь не было ни алеанов, ни щитов Предела, но на точность и слаженность их действий это никак не повлияло. Получив целеуказание от Владыки, женщины одновременно раскрутили и метнули свои артефакты.

Сотни тысяч колец и цепей, казалось, заполнили всё видимое пространство. Раздался негромкий мелодичный звон… и вместо армии монстров перед Владом оказались испуганные люди в кандалах, разве что с различными отклонениями внешности и анатомии. Цирк уродцев: самыми частыми были лишние глаза, конечности или уши, но встречались и такие аномалии, как пасть на животе, или шерсть, покрывающая всё тело. Восемьдесят пять мужчин, тридцать девять женщин, у семерых пол с ходу не определяется.

Расчёт оправдался: наручники, предназначенные для захвата существа Предела, сумели подавить и щиты Предела. Драки были полностью в его власти.

«Добивай!» – скомандовал Меч, и рванулся вперёд, ожидая очередного кровавого пира. И очень удивился, когда стальные пальцы легко поймали его за рукоять.

«Тихо. Не лезь поперёд Духа в пекло, я тут решаю», – небрежное движение руки забросило разбушевавшийся артефакт за спину, словно тот был обычным мечом, выполнившим свою работу. И Проходящая Верность ничего, абсолютно ничего не мог с этим поделать!

– Ну что, граждане арестованные, поговорим нормально? Или будем дальше играть в кровавых маньяков? Предупреждаю сразу, чтобы не было недоразумений – мне эта игра не нравится, но правила я знаю. Так что если очень хотите видеть Большого Злого Дядю, вы его увидите, не сомневайтесь. Я не хочу.

Он подошёл к ближайшему драку. Тот невольно попятился, стальная махина нависла над ним, как гора. Но ещё страшнее физической угрозы была аура силы, давившая на мозги.

– Вы, дорогие арестанты, у меня сейчас все, как на ладони. Я знаю, что вы сейчас ждёте помощи с Белых Равнин, ждёте, что Егибна или союзники ударят мне в спину. Кто эти союзники… минутку… ага, дроу. Тёмные эльфы, значит. Хорошо прячутся, раз даже я их не вижу. И артефакты хорошие делают. Уважаю, в общем. Только вы кое-чего не учли, молодые и не очень ящеры. Как только я почувствую, что кто-то приближается с Равнин, я уничтожу вас всех. Не только потому, что я такой гад, но и потому, что не могу оставлять врагов за спиной. Мне на это понадобится около трети секунды, кто-то сомневается? Нет? Отлично.

Он прошёлся туда-сюда, с лязгом втягивая и выпуская когти.

– Итак, мы в патовой ситуации. Продлится она недолго – ровно до того, как ваши союзнички на Равнинах решат вами пожертвовать. В Носфере с этим просто. А я, злодей, время тяну. На психику вам и им давлю. Того и гляди сорвутся…

Ещё пару шагов туда-сюда. Недоумение Меча. Восхищённые взгляды Всадниц.

– Вообще-то мне по работе положено освобождать заложников, а не захватывать. Роль террориста мне совершенно не свойственна. А когда мне навязывают несвойственные роли, я начинаю нервничать. И без всякого драконьего гнева, – слышишь, Егибна? – своими силами могу сделать много всяких мерзостей. Потом, конечно, мне будет стыдно, но это потом…

Ужасно хотелось врезать гипнозом по этим тупым мозгам, заставить их прислушаться к себе. Наручники сделали пленников совершенно беззащитными, оставив для сопротивления только волю, которую его мощь легко бы сломала. Но увы, надо играть честно, надо вынудить их самостоятельно принять решение. Иначе «не будет считаться».

– Так что думаем, граждане. И побыстрее. Я не прошу многого, только нормального разговора. Может, я и не заслужил такой щедрости с вашей стороны, но надо. И мне, и вам. Я надеюсь, что жажда справедливости ещё не окончательно заглушила в вас голос разума. Если я услышу хоть от кого-то вменяемую речь, а не вопли в духе «умри, тиран», то постараюсь спасти всех. Если нет – извиняйте. Думаю, эльфы вот-вот начнут.

Глава 25.

Со стороны пирамида напоминала гигантскую опухоль. Для того, кто обладал магическим зрением, конечно. Её сила вязкой, кроваво-красной массой колыхалась над городом, из которого высосала все силы. Казалось, ткни пальцем и это страшилище лопнет, обрушивая свою ядовитую мощь на уцелевших жителей. В действительности, жертвенная пирамида могла выдержать боевые заклинания сильнейших магов Носфера без вреда для себя. Строили на совесть. Но в каком-то смысле иллюзия была верной. Одно неосторожное движение, которое даст Упокоителям понять, что он уже здесь – и её хозяева обратят всю накопленную мощь в смертельные заклинания. Жрецы и так сидят, словно на иголках, вести с фронтов их совсем не радуют, начальство пропало неведомо куда, о Судие ничего не слышно…

Креф бы пожалел бедняг, запертых в своей каморке на вершине строения, вынужденных сохранять бдительность тридцать часов в сутки, ожидая новостей, скорее всего дурных… Если бы не видел, что они сделали с городом. Половина населения, в основном старики, женщины и дети, уже окончили свою жизнь на вершине пирамиды, причём не самыми лёгкими способами. Боеспособных мужчин в основном угнали на фронт. Уцелевшие влачили жалкое существование, едва не умирая от голода и в ужасе шарахаясь от каждой тени. При этом им регулярно объясняли, что мёртвые счастливее живых. С учётом подобной философии, Креф вообще удивлялся, как хоть кто-то из подданных Упокоителей дожил до нынешнего времени. А ведь ухитрялись не только цепляться за жизнь, но и детей воспитывать, и производить что-то ценное, и от мародёров отбиваться – что может быть лучшим доказательством философии Братства? Видя подобную жизнестойкость, Багровые Огни, вероятно, зубами скрипели – настолько она расходилась с их учением. А запретить подданным выживать – нельзя, слишком уж ценный ресурс, без него войну не выиграешь.