Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

Вдалеке раздались едва слышные крики и раскаты многочисленной пальбы.

«Могли людей и не гонять, вон, все и так слышно», – невесело подумал Отроков, а чуть погодя ор поднялся уже на их улице, правда, сразу прекратился. Сторожа в этих местах бывалые – сначала бьют, а потом уже беседы ведут.

– В общем так. Бери полсотни стражи и выступай к Кремлю. На глаза никому из этих скорбных разумом не попадайся. Если подвернется случай – поможешь гвардейцам, если нет – любой ценой захвати хотя бы одного командира бунтовщиков.

– Я могу идти?

– Ты лететь уже должен! – громыхнул князь, нахмурив брови, так, что они сошлись на переносице.

Но Григорий этого уже не видел – несся сломя голову во двор. Там в ожидании сидела дюжина битых жизнью воинов, некогда служивших в стрелецких полках, а затем перешедших на службу к родовитому князю.

Через минуту с территории вышла половина во главе с Отроковым, остальные бегом выскочили через заднюю калитку и направились в соседние подворья – собирать остальных стражей.

Вопросов верные служаки не задавали, привыкли держать язык за зубами, они по приказу могли рубиться в одном строю с вчерашними бандитами, а завтра этих же бандитов развесить по березкам. И никакие угрызения совести им не страшны – столь пагубные для служивого воина эмоции вытравливались довольно жесткими методами, ну а если же нет, то воин быстро становился случайной жертвой. Благо, что желающие попасть в стражу князя не переводились никогда.

Отряд пробирался до конечной цели околицами, стараясь оказаться в нужном месте как можно скорее. И если б они выдвинулись хотя бы на полчаса раньше, то, может статься, и успели. Вот только в данный момент они явились, дабы стать невольными участниками бойни, разворачивающейся на площади перед кремлевскими стенами!

Бум-бум! Бум-бум! Бум!

Треск и грохот! Это бунтовщики, наконец, взломали створки кремлевских ворот. Радостный ор разнесся над половиной города, но тут же сменился частыми выстрелами и проклятиями. Гвардейцев просто так не взять, и пойти на них нахрапом далеко не лучшая идея.

Вот только Гришка видел то, чего не могли заметить защитники Кремля – народу против них скопилось слишком много. И ладно бы простое отребье – его разогнать и плетьми можно. Костяк бунтовщиков составляли понюхавшие крови вояки, умеющие держать строй, прикрывающие спину товарищу и самое главное – не теряющие головы в бою.

«Пора!» – подумал Григорий.

И будто почуявшие кровь волки насторожились княжеские бойцы. С губ Отрокова уже почти раздался приказ на выдвижение, когда из-за угла донесся громоподобный цокот сотен подкованных копыт.

На площадь, будто демоны из Бездны, влетели семеновцы с палашами наголо. Они рубили всех, кто попадался на пути. Не прошло и минуты, как ослепленная яростью и вседозволенностью толпа превратилась в паникующее аморфное нечто, пытающееся забиться в самый темный угол, прочь от Старухи с косой.

Вот только кто же им это позволит? На сей счет у молодого императора было свое видение. Пощады никто из бунтовщиков точно не заслужил.

– Руби их! Коли! Дави!

– Слева, слева загоняй! Ни одному псу не дать уйти! Все животом ответят!

– Прошу, у меня дети…

– Не надо!

– Я случайно здесь оказался, прошу…

Команды офицеров смешались с мольбами бунтовщиков, впрочем, последние никто не слушал. Все гвардейцы получили четкий, ясный приказ – уничтожить всякого, кто окажется с оружием в руке, и любого, кто окажется перед Кремлем. И если семеновцы занялись чисткой перед стенами, то личный отряд телохранителей императора с ним во главе направился прямиком вовнутрь.

Григорий быстро уловил «куда дует ветер», особенно четко понимание наступило после того, как вторая шальная пуля высекла искры из брусчатки под его ногами и застряла в стеганом кафтане стоящего рядом бойца.

– Уходите к нашим на подворье, не дай бог, берложники опосля про нас узнают, беды не миновать.

– А как же ты? – поинтересовался Николай – старший в отряде, отвечающий не только за бойцов, но и за Отрокова.

– Мои беды тебя волновать не должны. Ступайте, – резко ответил Григорий и, не глядя, пошел прямиком на площадь, да только не на нее саму. Не доходя десятка шагов, он нырнул в неприметную калитку и был таков…

– Выходь, а не то хуже будет! Не боись, не тронем!

– Давай, вашество, подобру-поздорову, а не то бомбой попотчуем.

Подле императрицы и младых наследников стояли пять телохранителей. Остальные полегли, защищая своими телами на стенах, подступах и в коридорах. И самое паскудное – боеприпасов для пистолей осталось на пяток выстрелов, да тройка гильз под фузею на брата, после – только честные клинки и личное мастерство. Но кто только на него будет полагаться, когда перед тобой ублюдки, посмевшие поднять руку на женщину и детей властителя бескрайних земель?

– Не желаешь по-хорошему? Быть посему. Парни – круши!

За дверью послышались шаги… Бамс! В дубовое полотно прилетел первый удар. Смачно хрустнуло дерево, скрипнул вытаскиваемый металл, и через секунду топор вгрызся в преграду вновь…

– Императрица, уходите к себе и детей забирайте, нечего вам здесь делать, – не терпящим возражений тоном сказал лейтенант Скорбышев, опытный командир и отличный фехтовальщик. И хоть ему было чуть больше тридцати, славу отличного воина он себе заработать успел. Да и мог ли быть в рядах лейб-гвардии, сиречь императорских телохранителей, плохой боец? Сюда даром что три проверки проходят… и самая легкая из всех это физическая, смешанная с боевой.

Пока бунтовщики крушили дверь, гвардейцы спешно сооружали баррикаду у них на пути. В ход шло все: начиная от стульев с лавками и заканчивая гардинами с окон, вместе с тяжелыми шторами. Конечно, куча хлама вряд ли остановит нападающих, но точно задержит, заставит врага скучковаться, а это еще дюжина или вовсе все две трупов.

– Матушка, Ваньке все это не нравится, – дернул за рукав Юлю семилетний Ярослав.

Наследник государя императора смотрел на мать необычайно серьезными карими глазами, правая ладонь паренька лежала на эфесе кинжала в три четверти локтя.

«Вырос мой мальчик», – грустно подумала Юля, понимая, что детство ее любимых малышей тает быстрее июльского тумана.

– Скоро все закончится, пусть потерпит.

Сын нахмурился, и было заметно, что хочет о чем-то спросить, но все же в последний момент передумал.

– Уходите, мы их задержим!

Лейтенант резко развернулся и вскинул пистоль. Выстрел громом ударил по ушам, следом присоединились остальные гвардейцы. За дверью кто-то упал, заорали благим матом раненые, не отстали от них и более живучие подельники. И тут же ответили!

– Берегитесь!

Лейтенант втолкнул Юлю с детьми в комнату. Выстрел. Скорбышев вздрогнул, улыбнулся чуточку виновато и с силой захлопнул дверь. Клинок словно живой заиграл в его руке,