Чародейка - Кейт Остин

состраданием, несмотря на бессчётное количество гадостей, причинённых мне. Гнёт и жестокость главы ковена не могла не изувечить их души. К тому же магическая клятва обязывала адептов подчиняться верховной ведьме. Быть может, будь у них выбор, всё сложилось иначе.

Внезапно возле жертвенного алтаря, на котором я лежала, возникла Беллс. В её руке сверкало лезвие кинжала, капюшон по-прежнему скрывал лицо. Я непроизвольно покосилась в сторону, где сидел Кельвин. Он больше не дышал. Его неподвижный взгляд был устремлён в небо.

Не произнеся ни слова, сокурсница подняла клинок и потянулась ко мне.

— Беллс, не надо, — попросила я, но тут ведьма схватилась второй рукой за бечёвку, связывающую моё запястье, и начала её перерезать. Не успела я обрадоваться, как к нам подлетела профессор Гримальди.

— Ты что делаешь, дрянь? — прошипела она, отвешивая звонкую оплеуху девушке. Мне даже показалось, что я увидела, как у той полетели искры из глаз. Беллс завалилась на камень, прижимая ладонь к пострадавшей щеке. — Совсем без мозгов? Думаешь, если освободишь её, она скажет «спасибо» и обо всём забудет? Мы закончим ритуал, а дриады позаботятся, чтобы её никто никогда не нашёл, как и других чародеев, — жёстко подвела итог Кибела.

«Чёрта с два», — подумала я и с силой дёрнула руку, сдирая кожу до крови. Надрезанная верёвка не выдержала и лопнула. Прежде чем кто-то успел сообразить, что произошло, я схватилась за ненавистный артефакт и сорвала его со своей шеи.

Долгожданная сладкая свобода растеклась по телу и подарила душевный подъём. Это я уже чуть позже сообразила, что так отозвалась моя высвободившаяся магия. Двое ведьм кинулись на подмогу к Кибеле, но, как и их соратница, были сбиты с ног воздушной волной. Мне даже показалось, что та ударила сильнее обычного, будто бы за время заточения магия успела накопить слишком много энергии.

Пока разбросанные по земле адепты Четырёхлистника приходили в себя, я схватила кинжал, оброненный Беллс, и расправилась с оставшимися путами. Первые шаги дались с трудом, затёкшие и дрожащие конечности словно забыли, как ходить. Но затем окрепли, и я смогла даже побежать. Проблема оказалась в том, что бежать мне было некуда. Я находилась на поляне посреди леса. Её периметр был окружён плотными непроницаемыми зарослями, ставшими настоящей крепостной стеной. И ладно бы суметь пробраться через них, так надо ещё совладать с дюжиной враждебно настроенных ведьм.

— Держите её! — закричала Кибела Гримальди, переняв шефство ковеном ведьм в свои руки.

Самые предприимчивые рванули ко мне, но я быстро поубавила их прыткость, ударив боевым заклинанием. Багровая вспышка пронзила воздух, заставив ведьм броситься в рассыпную. От удара молнии загорелась сухая трава и начали подыматься клубы дыма. И тут я заметила их.

Дриады.

По одной с каждой стороны зелёной изгороди.

Я встречала их только на иллюстрации в какой-то книге. Ведьмы, ставшие частью леса. Я слышала, что степень слияния с природной стихией бывает разной, но эти практически утратили свой человеческий вид. В стволах могучих гигантских деревьев смутно угадывались отдельные части тела: лицо, плечи, руки. И то, если бы не два медовых светлячка, наблюдающих за двуногими сёстрами, можно было бы принять их за причудливые узоры шероховатой коры.

Но важно было не это. Те, что оказались ближе всего к возгоранию, заметно тянулись своими ветвями в противоположную сторону. Они боялись огня. Вот он — ключ к побегу! Под натиском пламени дриады сами откроют мне проход в ограждении. И, кажется, о магии огня вспомнила не я одна.

Ещё мгновение назад только зарождающийся огонёк вспыхнул ярче и попытался дотянуться до меня длинным языком, желая ужалить. Но я вовремя успела закрыться щитом. Пламя жадно вылизывало магический барьер, вставший у него на пути, а я заозиралась в поисках того, кто им управляет. Как вдруг что-то обвило мои щиколотки и резко дёрнуло, опрокидывая меня на землю. И пискнуть не успела, как исполинские корни поволокли меня к своему властителю.

Рана на животе отозвалась жгучей ноющей болью, а к и без того изувеченным запястьям добавились новые ссадины. Проволочив меня несколько метров, древесные щупальца остановились и шустро расползлись от ног до самых плеч, плотно запеленав, словно беспокойного ребёнка.

Сбоку от меня замелькал подол тёмной мантии, и рядом присела Кибела Гримальди.

— На что ты рассчитывала, м? — Профессор цепко ухватила пальцами мой подбородок и грубо повернула к себе лицом. — Подобной выходкой ты заработала себе страшную, мучительную смерть. Но не переживай, есть и хорошая новость. — Она наклонилась и, медленно растягивая слова, проговорила мне на ухо: — Когда тебя не станет, я помогу господину Анварену справиться с горечью утраты. Будь уверена, утешать я умею. И недели не пройдёт, как он забудет, что ты когда-то существовала.

— Извините, профессор Гримальди, но у вас чрезмерно завышенное мнение о себе. Не все мужчины любят рептилий, — я насмешливо улыбнулась, стараясь не выдавать настоящих эмоций.

Понимание того, что Шейн знает правду о Кибеле и ни при каком раскладе не поддастся на её чары, помогало лишь отчасти. Я всё равно злилась. Жутко хотелось придушить эту лицемерную змеюку собственными руками. Жалко, что сейчас те были плотно прижаты к телу, и я не могла даже пальцами пошевелить.

— Несите артефакт! — прокричала не самый чуткий и добропорядочный куратор первого курса. Затем поднялась и торжественно-победно посмотрела на меня сверху вниз.

Ну уж дудки! Ещё раз нацепить на себя этот ошейник я не позволю. Пусть в таком положении я не могу пользоваться заклинаниями, но сырой магии не нужны распальцовка и знаки.

Я боялась. Боялась, что не получится пробиться через прочное кольцо корней. Что мне не удастся выбраться отсюда, и я так и не спасусь. Мою силу, а затем и жизненную энергию выкачают до последней капли, а бездыханное тело оставят на подкормку дриадам. Я не увижу вновь лица дорогих мне людей и так и не наверстаю упущенное время со своей мамой.

«Бояться это нормально, — пронеслись в памяти слова, однажды сказанные Шейном. — Все чего-то боятся, Кассандра. Но разве не в этом кроется смысл? Как бы ты ни боялась, ты идёшь и делаешь. Вопреки вгрызающемуся в душу страху и трясущимся поджилкам. Это и называется быть смелым».

Как ни странно, воспоминания о Шейне вдохнули в меня решимость и уверенность, придавая сил. Я медленно выдохнула, концентрируясь, и что было мочи ударила чистой несформированной магией. Белесая энергия рванула во все стороны с удвоенной силой и мощью, разнося древесные оковы в щепки. Кибела прикрылась руками, но это не уберегло её от повреждений. По лбу