Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Ответил мне и исчез, растворился как туман в наступающих сумерках. Даже сказку на ночь не рассказал. И песенку не спел. Например, про коней. Ниндзя хренов. Вот никто меня не любит.

Я упал на свою кровать, закинул ноги за голову. Черт! То есть руки! Но ноги тоже хотелось бы куда-нибудь закинуть. Отекли. В голове приятно шумело. Хороший коньяк у эфенди генерала Рауф Хилми-паши, настоящий французский, из самого дома Деламен. Лет тридцать, старше меня сегодняшнего. Но пился он легко и вкусно. Не то что самогон в бронепоезде, дрянь сивушная. Я передернулся, вспоминая вкус любимого напитка бойцов Красной Армии и ее офицерского состава. Вот как я пил ту гадость, да еще стаканами? Сам не понимаю! Как вот сейчас не понимаю, с чего полковник-генерал-эфенди-бей вдруг решил, что к моему появлению в Турции приложил руку сам творец мира и господин Судного дня? Сиречь сам Всевышний Аллах?

Нет, какие все же интересные умозаключения делают люди из твоих слов, слыша тебя и одновременно не слушая! Вот с чего генерал вбил себе в голову, что я обязательно должен свергнуть негодяя Ататюрка и возродить султанат? С того, что я ему сказал, что должен уничтожить зло? Так-то зло в Египте находиться, за многие сотни километров! А для меня, что Ататюрк, что тридцать шестой по нумерации свергнутый им султан Мехме́д VI Вахидедди́н, одинаково равны и безразличны. И далеки они от меня как звезды на небе. Нет же, опознал во мне мой женераль турецкого розлива посланную ему Аллахом свергательницу и возродительницу. И это при их, мусульманах, сугубо пренебрежительном отношении к женщинам! Панисламист фигов!

Я ведь по их исламу только и способна, что готовить еду и рожать, да копить богатства. Ну еще я просто курица и самый распространённый обитатель исламского ада.

Ведь сам пророк Мохаммед ответил в солнечный день на базаре мудрой женщине на ее вопрос: «Почему же это мы дуры?», дословно вот так: «Недостаток в уме — это то, что свидетельство двух из вас равняется свидетельству одного мужчины, и это доказательство недостатка в уме…».

И что-то там еще, что не очень сейчас важно. Но, думается мне, именно поэтому мой генерал и гонит меня на баррикады как французскую революционерку и прачку небезызвестную Анну-Шарлотту! Кстати, она «стыдной» болезнью болела и грудь у нее так себе. М-да, видимо очень тщательно генерал суры читал, зубрил наизусть, вот и проникся. Ведь он даже мысли не допускает, что я могу иногда думать и просчитывать последствия. И это после демонстраций моих аналитических способностей! Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Нет, вот делать мне больше нечего, как с голой грудью по куче хлама из досок, бочек и разломанных телег пустоголовой козой скакать! На улицах Стамбула. Местные ведь сразу начнут, как футбольные фанаты в едином порыве скандировать: «Фахишах! Фахишах! Фахишах!» и побивать меня сотней ударов.

Гм, или я буду скакать козлом? А бывают козлы с грудями? Что там насчет сатиров? Тьфу, что-то меня опять куда-то не туда понесло!

Интересно, а как вот у разных там писателей, невероятных фантазеров, уживается сознание мужчины в теле женщины? Ни разу такое не читал, предполагаю, что ни хрена не пойму, но будет очень интересно. У меня вот с этим все очень плохо — очень часто я не могу понять, где заканчиваюсь я и начинается Леночка. Сплошная путаница мыслей, поступков и действий. Вот в бою только я, а вот на отдыхе, когда все спокойно и пули над головой не свистят, то непонятно кто я на самом деле. В последнее время мне все более неимоверно трудно контролировать этот внутренний раздрай. Одно только успокаивает — скоро, очень скоро все это закончиться.

И на этом все — спать. Мысли беспорядочно путаются, качает как на волнах. Утром, все утром. И баррикады, и козлы, и мой генерал со спасением его великого турецкого отечества.

Я с трудом заставил себя раздеться, закопался в гору подушек и совершенно не видел, как за окном моей комнаты вдруг сгустилась темнота в приземистую широкоплечую фигуру. Фигура долго смотрела на меня, а потом беззвучно исчезла, растаяла в ночи.

Что, поверили? Да этот слон все камешки передавил по дороге сюда и назвякал всем чем мог, пока к моему окну, как ему казалось, неслышно крался. В левом углу веранды, помню, стоял такой приземистый, обильно бородатый. Уверен, генералу его самостоятельность придется очень не по вкусу и станет у моего генерала на одного аскера меньше. Не люблю вуайеристов!

А вот теперь точно спать!

Глава третья

А вот «дядя» Руаф, очень на это похоже, этой ночью совсем не спал. Уехал он куда-то на самом рассвете и этого бородатого широкоплечего вуайериста с собой забрал. Мне ничего не сказал, через слуг ничего не передал, но распоряжения на мой счет оставил. Теперь за мной, кроме моего неизменного Ли, ходили лохматыми верблюдами еще два аскера, ранее мной невидимых в доме и мне незнакомых.

Колоритные такие, суровые, молчаливые. Лица полных отморозков. В папахах, просторных шароварах, на талии пышный пояс из нескольких слоев давно нестиранной ткани. За него заткнуты украшенные серебряными насечками кинжалы. В меру смуглые, бородатые, носы прямые, тип лица европейский. На турков совсем непохожи. Они не выпускают из рук пошарпанные немецкие винтовки Gew.98 образца 1908 года, зло смотрят по сторонам и на всех попадающихся нам по дороге местных зыркают как волки и направляют стволы. Бородачи эти, скорее всего, курды хреновы, те тоже такие же агрессивные по жизни. Местные их откровенно боятся и показывают мне копченную и свежую рыбу издалека, я только ее запах вижу.

Раздражают откровенно. Ли не улыбается, но в его глазах плещется океан смеха. Они ему на два быстрых движения, столь они неуклюжие и неповоротливые. Мне на один короткий вздох. Поэтому посмотрел я на них в самом начале нашего взаимно молчаливого знакомства, да и вытащил из-за пояса одного из них кинжал, тот даже моргнуть не успел. Покрутил в руках, пощелкал ногтем по стали, проверил заточку, одобрительно покачал головой и вернул. Ли в это время держал их на месте, уткнув им в затылки стволы Mauser C96 M1920 French Police Contract и Colt М1911. Вот такие вот эксклюзивы достались нам от бойцов ОСНАЗА и в частности от покойника Феденьки Келлера. Если «кольт» у Ли я одобрял, то вот на этот маузер часто ругался — есть же