Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Нас покинул штабс-капитан Рогожников, он устал от ожидания и решил испытать свою судьбу в одном авантюрном предприятии. И еще князь Вартининский. Князь утонул, купаясь. Он был несколько, гм, выпивши. Представляете, такая анекдотическая смерть для мужчины в полном расцвете лет! Мы все так скорбим о нем! Герой, храбрец, участник Брусиловского прорыва и Ледового похода, кавалер Святого Станислава с мечами, Анны и Георгиевского креста! И вот так нелепо, он окончил свои дни.

На последней фразе барон немного вильнул взглядом, избегая моего, пристального и вопросительного.

— Утонул? Совсем-совсем утонул?

— Гх-м, да, Елена Александровна. Князь Серж Олегович Вартининский утонул, будучи сильно пьян. В вечеру двадцать третьего августа, сего тысяча двадцать шестого года. Пусть земля ему будет пухом и да покоится он с миром!

— Значит, утонул… А почему тогда, ответьте мне барон, вон тот прелестный юноша, что вами мне не представлен, улыбается. Нет, я бы выразилась более конкретнее — он буквально беззвучно ржет, как арабский жеребец?

Барон как танк на одной гусенице, лязгая захлопнувшейся челюстью будто траками, развернулся на каблуках, ожег злым взглядом стройного шатена лет не более двадцати пяти, с гордым римским профилем и зелеными как изумруды глазами. Процедил сквозь зубы, еле раздвигая побелевшие от негодования нити губ:

— Позвольте вам представить, Елена Александровна — князь Гагарин-Струдза Виктор Ростиславович, корнетЛейб-гвардии Гусарского полка Его Царского Величества! Князь, второй сын уважаемого Ростислава Григорьевича, директора Гмелинского института. Был приговорен большевиками к расстрелу, но удачно бежал. Воевал в рядах Добровольческой армии Лавра Гео́ргиевича Корни́лова. Безумно храбр и честен, но к моему глубокому сожалению, несколько не воспитан. Но я ему всецело доверяю, Елена Александровна, заверяю вас в этом своей честью!

— Значит, князя Вартининского вы топили вместе с корнетом, барон? А что же вы его просто не пристрелили? И, мне не очень интересно, но все же, какова причина вашего столь ужасного действия по отношению к бедному князю?

Мой расслабленно-ленивый вид, лукавый взгляд и нескрываемая улыбка настолько дисгармонировали с моими словами, что барон с корнетом ошеломленно переглянулись и еще раз переглянулись. Наконец барон Стац, как более привыкший ко мне, пришел в себя:

— Но как? Как вы догадались, Елена Александровна?

Нет, не пришел в себя барон, разные глупости у меня спрашивает. Пришли, значит, ко мне вдвоем, парочкой, два гуся без гагарочки. Хотя я категорически настаивал на ограничении распространения любой информации о себе среди нанятых бароном людей и ввел жесточайший запрет на всякие их контакты со мной. И вот такой проступок свершает никому не доверяющий и отнюдь неглупый барон Стац? Ну-ну. На рассказ о смерти князя корнет неадекватно реагирует, ржет собака породистая, а барон мямлит, читая ему нотацию о его непристойном поведении. Подельнички-душегубы, мать их за ногу.

— Позвольте представиться, Елена Александровна! Князь Гагарин-Струдза Виктор Ростиславович к вашим услугам! — и каблуками звонко щелкнул, позер. Еще и голову наклонил так, словно у него кивер в руках, белая кость, голубая кровь.

— Елена Александровна, позвольте мне ответить на ваш вопрос! И заранее прошу вас извинить меня за неучтивое поведение и последующие мои грубые слова, но предполагаю, что мной очень уважаемый Антон Вельяминович, будет говорить о покойном князе только хорошо и хорошее.

— А вы, корнет? Что буде мне говорить вы?

— Я буду говорить вам только правду, прекрасная Елена Александровна!

Я раскрыл портсигар, обстучал душистую папироску, дождался поднесенного огонька зажигалки. Выдохнул тонкой струйкой душистый дым, отпил из бокала терпкого и сладкого красного вина. Угу, мусульманский мир, а вино на каждом углу продают, ну если знать эти углы, и неплохое вино кстати. И еще, когда же изобретут газовые зажигалки, черт возьми, а? Выдыхать гарь отвратительно очищенного бензина вместе с первой затяжкой, сил моих уже нет! Но хватит тянуть время, мне еще о многом надо расспросить этих красавцев. И отыметь по полной за их безобразия. А без безобразий они не могут обойтись, не та эта порода, бойцовые они у меня.

— Давайте я все сама скажу за вас, корнет? Вы позволите?

Молчаливый кивок.

— Князь, негодяй этакий и мерзавец однозначно — затяжка, короткая пауза — говорил обо мне много разных гадостей. И что я комиссарская подстилка и агент ГПУ только самая малая часть его слов, это верно? Так я и полагала. И еще он говорил, что я обязательно вас предам и завлеку в засаду чекистов. Это он, со временем, повторял все чаще и чаще. День за днем. И еще он заявлял, что этого никак не потерпит и обязательно примет должные, по его мнению, меры?

Снова немые кивки как у китайских болванчиков и постепенно округляющиеся глаза. Мне даже скучно, как будто у детей конфетку отнимаешь.

— И вот тогда, вы как честные и благородные люди, офицеры и дворяне, не вынеся подобной гнусной лжи и клеветы в мой адрес…

Интересно, у них шеи на шатунно-маховом принципе работают?

— Но, знаете, мой милый барон и мой не мене очаровательный корнет, покойный князь был кое в чем прав. Я действительно бывший старший сотрудник особого отдела Московского военного округа. И засада товарищей чекистов в конечной точке моего… Нашего пути, более чем вероятна. Барон, ну если вы так доверяете корнету, то почему умолчали обо всем этом? Это очень нерационально и может в критический момент привести к некоторым коллизиям в отношениях между нами, вплоть до утраты лояльности привлеченных к участию в нашей авантюре, гм, специалистов.

Вот как завернул! Самому понравилось!

— А теперь закончим на этом с лирикой и перейдем к грубой прозе. Барон! Сколько людей с собой у Хилми-паши? Что это за люди? Как они вооружены? Их дух и дисциплина? Ваши отношения с Хилми-пашой и его людьми? Надеюсь, пока еще, не открытая конфронтация? Динамит у них есть? Сколько его? И что с горючими жидкостями? Сколько литров и в какой именно таре? Как хранится?

Вот так. А то утопили с перепугу какого-то алкоголика и хвастаться этим ко мне прибежали! Делом надо заниматься, а не имя мое честное оберегать и себя тоже от глупых князей невоздержанных на язык.

Хотя слышать такое мне приятно, это да. И корнет почти красив. Не как мои ныне покойные «сердечные друзья» Феденька Келлер и Сашенька Гольба-стилет, слишком мало в нем брутальности, вытравлена она из него аристократическим происхождением, но все равно, хорош, хорош сукин сын! Так бы и отдалась под стрекотание певчих цикад на мягком ковре при свете свечей! И чтобы винтовочка рядом! А «люггер» у меня в руке! Это так возбуждает!