Разрушитель судеб - Виктория Авеярд

бряцая броней и размахивая мечами. Стена из пик лишь замедлила их продвижение и заставила солдат маневрировать среди окровавленного частокола. Однако Дом почти их не видел.

«Таристана здесь нет».

Объединенная армия встретила первую волну галлийских легионов, осыпав ее дождем из стрел. Мечи скрестились, щиты зазвенели, а копья пустились в пляс, разбивая строй солдат, видавших на своем веку немало битв. Краем глаза Дом увидел Изибель. Ее двуручный меч походил на красное зеркало, омытое кровью.

«Его здесь нет».

Дом инстинктивно отреагировал на атаку и отразил ее мечом так, что галлийский рыцарь пронесся мимо него. Сапоги Дома увязли в грязи, замедляя его движения.

«Его здесь нет».

Битва кипела, и Дом продолжал кружиться в смертоносном танце. Он двигался и дышал – все еще оставался в живых. Его сердце стучало так громко, что заглушало крики умирающих солдат и рев драконов.

Когда-то в другой жизни Дом влачил в Айоне тихое существование. Почти каждый день проводил со своей кузиной и Кортаэлем, охотясь и оттачивая военное искусство. Они втроем бродили всюду, где хотели: взбирались на горы и гуляли вдоль побережья. И так было до тех пор, пока однажды Изибель с помощью послания не призвала их в город. Ее лицо было строгим, а голос звучал по-особенному серьезно.

«Из сокровищницы Айоны украден один из Веретенных клинков».

Вернувшись, они обнаружили, что все артефакты Древнего Кора по-прежнему лежат в подземном зале. Помимо меча, который мог разрушить целый мир.

Таристан и Ронин не могли проникнуть в Айону незамеченными. Даже им было не под силу проскочить мимо видэрийских стражей, охранявших городские ворота и замок правительницы.

«Они попали в сокровищницу не через город», – догадался Дом, обернувшись к скале, на которой раскинулась Айона, точно гранитный монолит под темнеющим алым небом. На вершине располагалась Тиарма, чьи башни стремились к облакам. Казалось, замок наблюдал за городом и долиной.

Подземелья Тиармы были необъятны. Они спускались по спирали и уходили настолько глубоко в сердце скалы, что даже Дом не знал, где они заканчиваются. Если вообще заканчивались.

«А быть может, они выходят на поверхность, представляя собой страшную уязвимость в защите замка, на которую вот уже много сотен лет никто не обращает внимания».

И хотя Дом сражался в самом эпицентре битвы, он обернулся к Тиарме.

Кто-то схватил его за плечо крепкой хваткой, из которой невозможно было вырваться.

– Отпустите меня, – прорычал Дом, пытаясь сбросить с себя руку правительницы Айоны.

Изибель стояла рядом, не давая ему сдвинуться с места. На ней уже не было шлема, и полог серебряных волос струился по плечам.

– Ты что, бежишь с поля боя, Домакриан? – прошипела она. В ее серых глазах читалось изумление, граничащее с шоком. – Больше не видишь надежды на победу?

– Дело не в этом, – ответил он, отталкивая ее. – Я ясно вижу, что происходит. Ни Таристана, ни мага нет на поле сражения. Это отвлекающий маневр. Все это отвлекающий маневр.

Шок Изибель сменился ужасом, и, осознав смысл его слов, она отпустила его плечо.

Дом молниеносно повернулся в сторону замка. Последовав его примеру, Изибель обратила взор на Тиарму, хмуро взиравшую на сражение.

– Отвлекающий маневр, – завороженно прошептала она, не выпуская из руки древний меч, лезвие которого было омыто алой кровью. – Нужно поспешить.

Это единственное разрешение, в котором Дом нуждался. Он бросил несколько слов лейтенанту и покинул передовую. Оставшуюся на его месте прореху тут же заполнили другие видэры. У Дома не было времени размышлять, испугает ли армию его отсутствие. Он знал: если Корэйн погибнет, все они обречены.

Его тело словно взорвалось, и он бросился бежать со всех ног, несмотря на тяжесть брони.

В небе над головой продолжалась битва драконов. Вихри красного пламени снова и снова сталкивались с потоком синего огня. Казалось, бой идет на равных, пока вдруг оба существа не понеслись к земле, вцепившись друг в друга лапами и когтями. Их истерзанные крылья переплелись между собой.

Дом успел отпрыгнуть от сражавшихся драконов, тела которых источали волны жара и холода. Они обрушились на поле, словно метеориты, подняв в воздух фонтан из пыли и комьев земли. Падение никак не навредило им, и они, окутанные мутной пеленой, продолжили бороться, терзая и царапая друг друга. Дом поднялся на пошатывающиеся ноги. Древние воины и смертные солдаты разбежались в разные стороны, чтобы оказаться как можно дальше от чудовищных существ.

Внезапно Дом услышал шипение стали и едва успел пригнуться. Там, где мгновение назад была его голова, воздух прорезал стремительный удар меча.

Он моргнул, не веря своим глазам. Мимо него пронесся высокий всадник, источающий настоящий ужас. Его силуэт походил на тень, превращенную в сталь.

«Черный рыцарь», – осознал Дом, вспомнив Джидаштерн, то, как проклятый воин уничтожал все на своем пути. Чарли дал ему имя. «Драконья Погибель Морван. Еще одно чудовище Ирридаса, обреченное охотиться на драконов до скончания времен».

«Так или иначе, отпущенный ему срок скоро истечет», – подумал Дом, хотя мир перед его глазами плыл.

Морван. Само это имя звучало жутко и как-то неправильно.

Дом вспомнил Рию, облаченную в зеленую броню. Вспомнил, как она размахивала мечом, а ее черные волосы развевались на ветру. Его кузина была бесстрашной и прекрасной – пока ее не обрекла на смерть рука черного рыцаря.

«Нет, – с дрожью подумал Дом. – Ее постигла худшая доля, чем обычная смерть».

Рыцарь резко развернулся и поднял меч. Хотя Дом не видел скрытого забралом лица, он чувствовал его взгляд, пронзавший подобно копью. Но Морван смотрел сквозь него, сосредоточившись лишь на сражавшихся драконах. Чудовища заревели друг на друга, и Дом спиной ощутил волну жара, за которой последовал порыв ледяного холода.

Конь Морвана, казалось, был готов нести хозяина к цели, несмотря ни на какие преграды. Топча копытами мертвые тела солдат, он описал полукруг, чтобы разогнаться для решающего броска.

Дому хотелось остаться на месте и скрестить с Морваном мечи. Возможно, так он смог бы хоть немного отомстить за гибель Рии. Быть может, тогда одна из его многочисленных ран начала наконец-то затягиваться.

Он изо всех сил сжал рукоять меча и, расправив плечи, повернулся лицом к Морвану. Затаившийся в душе зверь зарычал от удовольствия, отчаянно желая, чтобы его выпустили против черного рыцаря.

Но в потаенных уголках разума зазвучал другой голос, эхом отдаваясь в сознании.

«Корэйн».

Ее имя звенело в его голове, словно колокол.

Морван опустил меч, и его конь встал на дыбы.

Дому пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы отвернуться и оставить черного рыцаря наедине с его молчанием.

Он знал, что смерть Рии останется неотмщенной.

Однако Домакриан