В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Герхард Кегель

Мы уже в течение некоторого времени разрабатывали аналогичный проект, рассмотрев несколько вариантов. И я с уверенностью ответил Далему, что берлинское издательство выполнит это задание руководства партии. Финансовую, издательскую и организационную стороны дела мы сможем обеспечить имеющимися у нас силами. А кадровые проблемы, сказал я далее товарищу Далему, решим за счет редакционных отделов газеты «Берлинер цайтунг», сократив их вдвое. Так мы сформируем для новой редакции ядро способных и опытных сотрудников. Необходимое пополнение обеих редакций новыми сотрудниками можно будет осуществить постепенно, также собственными силами.

Что касается заведующих редакциями новой газеты, продолжал я, то мы поручим эти обязанности – пока временно – прежде всего некоторым из самых способных и наиболее политически грамотных молодых сотрудников. Им будет сказано, что их окончательное утверждение в этих ответственных должностях последует через полгода, если они без каких-либо упущений выдержат испытательный срок.

Далее я заметил, что мы полностью согласны с назначением Хонигманна главным редактором. Но мы просим, чтобы он по возможности сразу же включился в осуществление всей подготовительной работы.

Для нас еще не совсем ясны вопросы организации продажи газеты – здесь для нас возникают новые проблемы. «Берлинер цайтунг» – это главным образом подписная газета. А большая часть тиража новой вечерней газеты должна изо дня в день продаваться на улицах, в киосках или в ресторанах и закусочных. Поставленная перед нами политическая задача – проникнуть в западные секторы Берлина – наводит нас на мысль с первого же дня выхода вечерней газеты использовать для ее продажи часть продавцов «Берлинер цайтунг», и не только на станциях городской электрички, но и в самих поездах, прежде всего тех, которые идут в Западный Берлин.

Товарищ Далем был удовлетворен тем, что на задание руководства партии мы сразу же ответили продуманными конкретными соображениями. Он сказал: «Как вы это осуществите – дело ваше. А мы будем помогать вам, чем можем».

В установленный день в Берлине появилась газета «Бэ-Цэт ам абенд». Распроданный тираж сразу же превысил 100 тысяч экземпляров. Новая редакция с первого же дня заработала с полной отдачей. Выработанный тогда профиль нашей берлинской вечерней газеты в основном сохранился и поныне.

Непредвиденная трудность возникла лишь при распространении газеты. Продавцы газет, посланные нами на железнодорожные станции и в поезда, были задержаны транспортной полицией и выдворены с территории городской электрички. Нам пришлось обратиться в органы СВАГ, чтобы освободить наших задержанных сотрудников и обеспечить беспрепятственную продажу ими газеты «Бэ-Цэт ам абенд».

Основание этой вечерней газеты увенчалось полным успехом. И когда сегодня, садясь в отправляющийся в Эркнер поезд, я покупаю у газетчика на платформе или в киоске «Бэ-Цэт ам абенд», которая, как и более 30 лет тому назад, стоит 10 пфеннигов, я вспоминаю о тогдашнем начале и связанных с ним проблемах.

Точный и внезапный политический выстрел

Когда в те времена случалось, что по тем или иным веским причинам требовались издательские услуги, то нередко обращались к нам. Мы располагали несколькими редакциями и издательствами, имели сравнительно неплохую типографскую технику и собственную весьма эффективную систему сбыта продукции. Все это находилось под единым и инициативным руководством, которое могло правильно оценить и увязать друг с другом политическую, техническую и экономическую стороны той или иной проблемы.

Такие присущие берлинскому издательству качества обусловливали тогда его чрезвычайную мобильность. Благодаря этому оно без большого шума успешно справлялось с неожиданно возникавшими порой политическими проблемами.

Некоторое время тому назад я прочел в журнале «Вельтбюне» интересную юбилейную статью о возобновлении после войны издания этого богатого традициями еженедельника, подписчиком на который я являюсь и сегодня. Речь шла о неожиданно возникшей политической необходимости как можно быстрее начать издание этого журнала у нас в Берлине. Необходимо было помешать тому, чтобы он стал выходить в Западной Германии под знаком борьбы против социализма и использовался в реакционных целях. В упомянутой статье рассказывалось о том, что одна из берлинских типографий в течение 24 часов издала новую «Вельтбюне» в ее традиционном оформлении и пустила в оборот несколько тысяч экземпляров. Этим она активно содействовала срыву планов антисоциалистических сил в Западной Германии.

К сожалению, автор юбилейной статьи не сообщил, какая типография и какое издательство помогли тогда спасти «Вельтбюне» для социализма и созданной позднее Германской Демократической Республики. Выполнило невыполнимую, казалось, тогда задачу издательство «Берлинер-ферлаг» с его политическими, экономическими и техническими возможностями, со своей собственной типографией.

Я хорошо помню, как возобновлялось издание еженедельника «Вельтбюне». Из Центрального Комитета СЕПГ мне сказали по телефону, что это дело имеет большое политическое значение и ради него стоит постараться. И уже через несколько часов товарищ Каллам привез ко мне несколько сотрудников «Вельтбюне». Дело происходило в конце обычного рабочего дня. Товарищи изложили суть дела. Мы распорядились, чтобы некоторые наши сотрудники остались на работе на ночную смену. Редакция заранее подготовила статьи для первого номера журнала. Машинный набор был сделан без особого труда. Но для ручного набора, верстки, химиграфии и брошюровки время пришлось выкраивать, втиснув их в процесс производства наряду с другими изданиями, – ведь здесь, естественно, ничего нельзя было подготовить заранее. И все же на следующее утро у нас было несколько сотен, а может быть, и тысяч готовых экземпляров первого номера «Вельтбюне». Часть из них удалось распространить даже в Западном Берлине.

Судьба матери

Но вернемся снова в 1945 год. Как-то в сентябре меня в редакции газеты «Берлинер цайтунг» посетил родич из Рансдорфа. Он принес письмо от моей матери, его двоюродной сестры. Из письма, которое едва можно было разобрать, следовало, что мать тяжело больна и что она находилась где-то в Котбусе. Я так и не сумел прочесть все письмо матери – оно было написано карандашом, на клочке бумаги, неразборчивым почерком. Она писала, что в январе 1945 года, еще до начала боев под Бреслау, вермахт эвакуировал ее из предместья этого города. В течение нескольких часов ее куда-то везли на военном грузовике. Путешествие закончилось в каком-то большом селе. В сельской школе, где оказалась и моя мать, ютилось немало беженцев. Там мать повстречала какую-то родственницу. Потом село заняли русские. Поскольку обе старые женщины работали на кухне, у них всегда было что поесть. Потом русские ушли, а район отошел к Польше. Разрешения на жительство у матери не имелось. Им было сказано, что они должны ехать в Котбус. Поскольку поезда еще не ходили, им пришлось отправиться в путь пешком, погрузив домашний скарб на небольшую тележку.