Жизнь Шарлотты Бронте - Элизабет Гаскелл

«Балдер»384 благополучно прибыл. Прежде чем с удовольствием разрезать его листы, я внимательно посмотрела на обложку. Я хорошо помню его старшего брата, мощного «Римлянина», и потому рада сердечно приветствовать нового потомка того же рода. Я прочла книгу. Она впечатлила меня избытком силы; в Вашем герое чувствуется полнота жизни, но я полагаю, что его дорогое, любимое дитя принесет своему родителю неприятности и заставит его сердце страдать. По-моему, его сила и красота напоминают не Иосифа, опору старости Иакова, а, скорее, блудного сына, принесшего многие беды своему отцу, который, впрочем, сумел сохранить любовь к сыну.

Почему так получается, что первенец гения часто становится его гордостью, а следующее за ним дитя почти всегда оказывается источником уныния и забот? Я могу чуть ли не напророчить, что третье Ваше произведение возместит Вам все беспокойства, причиненные его непосредственным предшественником.

Сила, заключенная в характере Балдера, вызывает у меня даже определенный страх. Стремились ли Вы воплотить в нем, наряду с силой, также и те особые недостатки, которые свойственны художественным натурам? Мне кажется, мало кому удавалось с большей энергией отвергнуть эти недостатки. Не могу поверить, что Вам хотелось предъявить Вашего героя в качестве заветного идеала истинного, великого поэта. Я рассматриваю его как живо написанный портрет человека, утратившего чувство собственного достоинства, одержимого почти безумными стремлениями. Он из тех, кто воздвиг идол Разуму и приносит ему жертвы, сжигая на языческих кострах свои естественные чувства, жертвуя сердцем. Разве все мы не знаем, что истинное величие отличается простотой, забывает о себе, лишено честолюбия и эгоизма и готово преданно служить другим? Я уверена, что Вы чувствуете эти истины в глубине души.

Однако, если критики сейчас заблуждаются (я пока не видела ни одного плода их умственной работы), Вы сможете их поправить во второй части «Балдера». Вы покажете им, что тоже знаете – и, вероятно, лучше, чем они, – истинно великий человек может быть искренним в своем нежелании жертвовать, слишком поглощенным работой, чтобы говорить о ней во всеуслышание, слишком занятым поиском способа воплотить задуманное, чтобы думать о величии своей личности, которую он рассматривает всего лишь как орудие высшей воли. Господь посылает ему испытания на пути, и он жестоко страдает от медленной пытки – вынужденных задержек окончания своего труда. Однако, если в его груди бьется сердце героя, он наберется терпения и выдержит всё.

Кто бы ни говорил мне о «Балдере», хотя я живу слишком уединенной жизнью и мне нечасто приходится вступать в подобные разговоры, я отвечу ему в соответствии с Вашими словами и своими впечатлениями. Справедливость требует, чтобы Вы стали собственным истолкователем.

Всего доброго, остаюсь искренне Ваша, с благодарностью,

Другое письмо – отправленное брюссельской соученице – дает представление о событиях внешнего мира, происходивших этой зимой.

8 марта

Я была очень рада снова увидеть твой почерк. Прошел уже, кажется, год со времени твоего последнего письма. Я все чаще и чаще вспоминала тебя, и меня беспокоили недобрые предчувствия о причинах твоего молчания. Однако твое письмо развеяло их все. Оно принесло радостные вести о твоем отце, маме, сестрах и, наконец (но не менее важно), о твоей драгоценной английской особе.

Мой дорогой отец перенес эту суровую зиму хорошо, и я не устаю благодарить Бога, тем более что прошлым летом его здоровье в течение многих недель находилось в серьезной опасности после того, как в июне он на несколько часов полностью лишился зрения, хотя ни его разум, ни речь, ни даже двигательные способности не были затронуты ни в малейшей степени. Не могу передать тебе, как я возблагодарила Господа, когда страшный, почти безнадежный период полной слепоты миновал и отец снова увидел проблеск света! Я боялась, что это паралич глазного нерва. Некоторое время у него перед глазами оставалось что-то вроде тумана. Даже сейчас его зрение еще не совсем чисто, но он может читать, писать и прогуливаться. Он служит сам два раза каждое воскресенье, а помощник только читает молитвы. Ты понимаешь, как истово я молюсь о том, чтобы зрение полностью к нему вернулось; он ведь так боится лишений, которые несет слепота. Его ум столь же силен и деятелен, как и всегда, и политика интересует его не меньше, чем твоего отца. Русский царь, война, союз Франции и Англии – все это он принимает близко к сердцу385. Нынешние события как бы возвращают его ко временам, когда он был сравнительно молод, и воскрешают в его памяти воодушевление, которое сопровождало последнюю большую европейскую войну. Разумеется, мой отец (как и я) полностью на стороне Справедливости и Европы и против Тирании и России.

Учитывая все эти обстоятельства, ты можешь понять, что у меня в течение последнего года не было ни возможности, ни желания уехать куда-то надолго из дому. Весной я провела неделю у миссис Гаскелл, а недавно еще две недели у других друзей. Это все мои поездки за то время, пока мы не виделись. Жизнь моя весьма однообразна и покойна – даже в большей степени, чем это полезно для ума и тела, однако я постоянно нахожу новые причины для благодарности Господу за радости и поддержку, которые Он дарует мне время от времени. Мое здоровье, хотя и не совсем в порядке, все же кажется мне в целом лучше, чем три года назад: головные боли и диспепсия – вот мои самые худшие недомогания. Пока не знаю, приеду ли я в Лондон в этом сезоне, но если соберусь, то надеюсь нанести визит на П. площадь.

В апреле она сообщила мисс Вулер о своей помолвке.

Хауорт, 12 апреля

Моя дорогая мисс Вулер,

Вы всегда проявляли искренний интерес к моим делам, и потому мне следует сообщить Вам одной из первых известие по вопросу, о котором я многократно с Вами советовалась. Надо сказать, со времени моего последнего письма отец постепенно пришел к взгляду совершенно противоположному тому, что однажды усвоил. После некоторой переписки, а также визита мистера Николлса к нам (примерно неделю назад) было решено, что он возобновит службу в качестве младшего священника хауортского прихода, как только нынешний помощник отца получит другое место, а через определенное время мистер Николлс станет обитателем нашего дома.

Я необыкновенно довольна тем, что отец, изменив свое мнение об этом вопросе, больше не меняет его и твердо стоит на своем. Во всех планах на будущую жизнь привычные для него удобства и уединение будут учтены самым тщательным образом. Мистер Николлс полон желания утешать и поддерживать отца в его преклонные годы. Зная характер мистера Николлса, я могу быть уверена, что это не преходящий необдуманный порыв и что это решение со временем примет форму долга, а не чувства. Судьба, которую Провидение в неизреченной своей благости и мудрости посылает мне, будет, я уверена, отнюдь не блестящей, однако я надеюсь, что в ней найдутся крупицы истинного счастья. Надеюсь, чувства и долг постепенно придут к примирению. Мистер Николлс хотел бы, чтобы бракосочетание произошло летом; он настаивает на июле, хотя, по-моему, это слишком скоро.