Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

выдержал поползновения старого идиота прописать их здесь на вечное жительство. Пыль ещё не до конца осела, но он уже разглядел, что от взрывов часть кучи обвалилась, а часть раскидало в разные стороны, освободив, таким образом, небольшой проход.

— Ну не так все плохо чего ты, — Макс встал рядом. С замазанным специальной пастой лбом, он бы смотрелся комично, если бы не ситуация.

Поэтому Инжер только одарил его взглядом, который можно назвать «совсем идиот?» и пошел к обвалу.

Камни раскидало по тоннелю как шрапнель, испещряя стены отметинами. От взрыва раздробило в крошево нижнюю часть завала, а верхняя просто сползла вниз. Пролезть теперь стало возможно под сводом.

Посветив вглубь лаза, обнаружил, что обвал засыпал всего пару метров прохода. То есть совсем неглубоко.

Пока Инжер лазил по куче камней, все остальные собрались и успели даже увести двух диверсантов в поезд, оставив с ними охранника на всякий случай. А то пойдут и ещё что-нибудь учудят.

— Полезли помаленьку, — предложил Макс и, вскарабкиваясь на кучу рядом с парнем, а потом и ложась на живот на камни, чтобы преодолеть щель ползком. — И не кипи, Инжер, а то выкипишь! — хохотнул он. — Рог со мной, остальные караулят поезд,

После взрыва обвал осел достаточно, оставив много места, чтобы пролезть. В противном случае большие ребята вроде Рога остались бы с этой стороны.

Прошаркав по камням пузом пару метров, Инжер выглянул в тоннель и даже присвистнул. Обстановка тут была ещё та. Все стены исписаны и разрисованы буро-красной краской, на поверку оказавшейся кровью, а вскоре, стоило им пройти чуть вперёд, обнаружились и костяки.

Скелеты устилали пол тоннеля. Вначале попадались старые в истлевшей до неузнаваемости одежде, а потом уже и свежие пошли. Чем дальше они продвигались, тем более свежие были кости, а потом и вовсе начали попадаться разлагающиеся тела. Смрад стоял такой, что пришлось надевать противогазы, иначе мы бы просто задохнулись.

— Свежие трупы, — Макс ткнул носком ботинка в раздувшееся тело мужика, — значит, здесь точно люди живут. Только беспокоят меня такие люди, если честно.

Не одного его это беспокоило. На Инжера вообще все время накатывали странные ощущения, будто я открыл коробочку с неприятным сюрпризом, которую не стоило открывать, а лучше было бы и вовсе забросить подальше.

Впереди показалась стальная перегородка, перекрывающая тоннель на манер шлюза. Стенка эта оказалась сварена из листов металла и кусков проволоки, торчащей из нее в разные стороны. Кустарная работа.

С правой стороны в перегородке имелась дверь. Около нее, как раз, и валялось больше всего трупов. Людей сюда просто выкидывали умирать, потому что следов убийств на телах не обнаружилось.

— Думается мне, что местные жители скатились в настоящее скотство, — протянул Рог, осматривая дверь и стараясь не наступить на мертвецов. — Мы однажды на деревню наткнулись. Вот там было что-то похожее. Народ кровавые жертвы приносил во имя их выдуманного божка.

— И что дальше? — поинтересовался Ванька, стараясь не смотреть на пол.

— Дальше их уничтожили всех. Молодежь попробовали спасти, но они невменяемыми оказались. Им в башне отдельную секцию выделили. Лечили, кормили, учили и заставляли работать, — Рог грустно вздохнул, — Уже казалось, что можно их вытянуть из этого безумия, но все бесполезно. Утром персонал к ним с завтраком пришел, а там кровища по всем стенам. Эти уроды убивали друг друга ночью, затем напали на персонал с едой и охранников. В общем, уничтожили их всех и больше никого уже не брали на перевоспитание, если с такими сталкивались. Это зверьё тогда пять человек убило. Троих женщин и двух мужчин. — Рог, рассказывая, внимательно осматривал дверь, пытаясь понять, как вскрыть ее открыть. — Судя по свежести трупов, здесь ещё живут люди или уже не люди. Так что лучше бы нам сильно не шуметь.

Мужчина просунул в окошко решетки ремень винтовки, подцепил им засов и поднял его, открывая дверь.

— Механизм очень простой. Даже странно, почему пленники его не открыли и не выбрались отсюда, — задумчиво проговорил он.

Стоило всем выйти из клетки, как тоннель преобразился. Рисунки на стенах приобрели осмысленность, но совсем уж какую-то необычную. Они выглядели прекрасно и ужасно одновременно. Справа со стены смотрела на них маленькая очень симпатичная рисованная девочка, но с абсолютно безумным взглядом и выражением лица.

С ней соседствовали изображения странных животных, оплывших и безобразных. С лишними конечностями или головами. Взгляд у них также выражал абсолютное безумие. К ним добавлялись надписи и другие рисунки. На всем протяжении тоннеля тут и там стояли скульптуры из металла в виде разных людей и нелюдей, скрюченных в невообразимых позах.

Однажды Инжер имел неудовольствие общаться с сумасшедшими. У них в деревне жила парочка таких подростков. Настя за ними постоянно приглядывала.

Так вот на первый взгляд они были абсолютно нормальными детьми. Он даже недоумевал поначалу, почему Анастасия считает их сумасшедшими, пока в один из дней не завел с ними разговор. Вот тогда-то все понял.

Девочка разговаривала так, словно она не одна в своем теле. Когда Настя задавала ей какой-то сложный вопрос, девочка просила позвать ее с кухни. Ведь она сейчас находится там, а не здесь.

У мальчишки постоянно случались галлюцинации. Он видел то, чего нет, и постоянно рисовал. То, что он рисовал, вызывало ужас своей ненормальностью. После осмотра его рисунков у Инжера волосы на теле дыбом стояли. Он даже не знал, как правильно описать это ощущение, когда человек вот он живой перед тобой, но при этом он и не здесь одновременно. Мало того, он ещё и понимал, что болен, говорил об этом и продолжал рисовать.

Сейчас Инжер ощущал такой же ужас. Все эти рисунки, надписи, скульптуры напоминали ему тех безумных детей.

— Неприятное это все такое, — поежился Рог, осматриваясь на ходу и стараясь не касаться скульптур.

— Сломанное, — протянул Мишка. Вот кому действительно было любопытно. Он даже задерживался у некоторых картинок или скульптур, разглядывая их.

— Что говоришь? — переспросил Макс, засмотревшийся на один из рисунков, изображающий хоровод «оплывших» детей.

— Говорю, что сломанное искусство, созданное сломанными людьми, — пояснил Мишка. — Кто бы здесь не жил, они давно и прочно сошли с ума.

По мере продвижения вглубь, картинок становилось все меньше. Скульптуры и вовсе пропали. Тоннель обратно превращался в простой и привычный.

За следующим поворотом показалась платформа, подсвеченная парочкой целых светильников. Все остальные осветительные приборы были разбиты или отсутствовали на своих местах.

От платформы вправо и вверх поднималась лестница, упирающаяся в небольшой дворик, огороженный «на коленке» сделанным заборчиком из металлолома. Все вокруг и платформа, и дворик,