Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

— Пялишься, — перебивает она легко, ухмылка расширяется.

— Я просто… задумалась, — я хмурюсь и складываю руки на груди.

Лира наклоняет голову, изучая меня своим слишком проницательным взглядом.

— О чём?

— Ни о чём важном, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

Она хмыкает, явно не веря.

— Хм. А ведь почти убедила. У тебя этот взгляд.

— Какой взгляд?

— Будто пытаешься развязать узел, а чем сильнее тянешь, тем он туже, — Лира поднимает бровь, но смотрит теперь уже не на него. На меня. — В вашей любовной деревеньке всё нормально?

— Что? — резко напрягаюсь я.

Она лениво кивает в сторону Тэйна.

— Вы ведёте себя странно. Как будто вы вместе, но и не вместе.

— Ты слишком много надумываешь, — трясу я головой, резко выдыхая.

Лира хмыкает, сузив глаза, наблюдая за мной.

— Не думаю. Другие считают, что ты просто мрачная из-за тяжёлых тренировок. А я-то знаю лучше, — она вздыхает. — Я здесь, когда закончишь врать себе.

Пауза. Потом тише, по-настоящему:

— Я рядом, когда будешь готова.

На следующий день я всё ещё чувствую эту тяжесть.

Тренировочные поля форпоста раскинулись широко, земля утоптана сапогами, утренний воздух пропитан огнём и по̀том. Солнце ещё низко, длинные тени ложатся на каменные стены.

И сегодня эти тени двигаются.

Вален стоит на краю круга, как всегда, вдавив посох в землю, его глубокий голос ровен, когда он начинает призыв. Сегодня мы сражаемся командой, учимся двигаться вместе, прикрывать слабые места друг друга.

Воздух искривляется, тёмные щупальца вырываются наружу, закручиваются, меняют форму. Температура падает, неестественный холод впивается в кожу. Потом первые «учебные» врейты обретают форму. Падшерождённые.

Они мерцают, наполовину сформированные, скользят между тенью и веществом, тела выворачиваются, пока окончательно не собираются передо мной. Врейты — всё ещё лишь тени настоящих существ.

— Ты знаешь, что делать, — просто говорит Вален.

Я выдыхаю, разминая плечи. Я справлюсь. Ради этого я и тренируюсь. Ради этого я себя гоняю. Чтобы быть готовой.

Я бросаюсь вперёд первой, пламя вспыхивает в моей ладони.

Врейты движутся быстро, изворачиваются, уходят сквозь огонь. Но я не медлю. За огнём следует вода — резкая, режущая. Ветер взвывает, отталкивая тварей. Земля держит меня, когда я уклоняюсь, разворачиваюсь, и перехожу на новую позицию.

Я наношу точный удар и ледяное копьё вонзается прямо в грудь одному из Падшерождённых. Он издаёт искажённый визг и растворяется.

Выдыхаю, отводя липкие пряди волос лица.

Остальные двигаются вперёд. Теперь рядом оказывается Лира, затем Гаррик, Яррик, Риан — мы движемся вместе, отработанно. Учимся чувствовать силу друг друга, слабости, как перекрывать бреши, как доверять.

Это изматывает. Быстро.

И как только я нахожу ритм, его присутствие разрезает всё.

Тэйн вступает в круг.

Мы сражаемся бок о бок против врейтов. Он рядом, не позади, не впереди, просто рядом. Наши движения складываются легко, почти слишком легко. Его пламя горячѐе моего. Его клинок движется как продолжение его воли.

Мне нужно смотреть на врейтов. Нужно быть собранной. Но на мгновение я вижу кое-что другое — то, чего раньше будто не замечала.

Что-то в том, как он движется. Как его шаг смещается чуть ближе ко мне, закрывая мёртвую зону, даже не думая. Как его клинок направлен не только чтобы убивать, но и чтобы защищать. Как его огонь никогда не приближается ко мне слишком близко, а вместо этого окружает, заслоняя.

Я чувствую это. Тяжесть его защиты. Что-то невысказанное возникает между нами.

Эта мысль поражает меня сильно — слишком сильно.

Я отвлекаюсь и спотыкаюсь.

Один из врейтов бросается на меня. Тэйн действует первым.

Его рука ловит меня за талию, резко отдёргивает назад, клинок рассекает врейта прежде, чем тот успевает добраться до меня. Тварь исчезает.

И на мгновение я оказываюсь прижатой к его груди, без дыхания. Его рука задерживается. Всего секунду. Достаточно, чтобы я почувствовала напряжение в его хватке. Сдержанность. Огонь, скрытый под кожей. Достаточно, чтобы вспомнить, как он смотрел на меня после нападения Кетраки на меня и Кэлрикс. После того, как я вернулась. После того, как он сказал, что мне нельзя летать одной.

Это связь? Это то, что он чувствовал всё это время? Я почувствовала что-то, но до конца не понимаю, что именно.

Но потом его челюсть напрягается. Пальцы подрагивают, и он отпускает меня. Отступает. Собирается. Как будто ничего не произошло.

— Сосредоточься, — говорит он, голос хриплее, чем прежде.

И вот так момент исчезает.

Через несколько дней мы переносим тренировки в небо.

Ксэрот и Кэлрикс летят рядом, Кетраки-врейты формируются в облаках, вызванные Валеном.

Мы пикируем. Закручиваемся. Сражаемся.

Но теперь я замечаю.

Каждый раз, когда врейт бросается на меня, Ксэрот уже действует — успевает среагировать раньше, чем Кэлрикс. Каждый раз, когда я выхожу из построения, Тэйн смещается — точно и безошибочно. Каждый раз, когда я рискую, он тихо ругается — подстраиваясь, закрывая, защищая.

Сначала кажется, что это инстинкт.

Но потом я понимаю — нет.

Он читает меня… но не просто как воин читает напарника в бою. А мы ведь только начали тренироваться вместе. Я ещё новичок в этом мире войны и боевых построений, но даже мне ясно, что так не бывает.

У нас не было на это времени. Не было годы практики… Ни долгой общей истории битв.

И всё же… он там.

Каждый раз.

Глубже. Тише. Точнее.

Будто он знает, что я собираюсь сделать, раньше, чем это осознаю я. По тому, как он смотрит. Как двигается рядом. Как его огонь никогда не бывает беспечным — только защитным, всегда смыкается на грани, но не касается. Только охраняет.

Поздно вечером я сижу у одинокого костра с Кэлрикс. Друзья дают мне пространство. Они понимают, что что-то не так, но у меня ещё нет слов. Ни для них. Ни для себя.

Поэтому я здесь, со своим драконом.

Кэлрикс ёрзает рядом со мной, тепло её тела успокаивает. Её разум мягко соприкасается с моим.

«Ты видела это сегодня», — говорит она.

Я выдыхаю, проводя рукой по лицу.

— Я что-то видела. Просто не знаю, что это значило.

Она фыркает.

«Это было важно. Я живу больше века. Я знаю».

Я молчу. Потому что если дракон говорит, что знает — значит, знает.

Она опускает голову рядом, её дыхание шевелит пряди вокруг моего лица.

«Ты пока не видишь этого ясно. Но оно уже есть».

Я сжимаю губы в тонкую линию, уставившись в пламя. Потому что часть меня уже понимает. И это понимание… эта тихая, ползущая правда… пугает