Лишённые смерти - Якимова Валерьевна

   Двери "Изумрудного сада" захлопнулись, и страшная ночь осталась за ними. Кто-то заботливо разжёг огонь в камине - для неё, смертной... Дэви сам снимал с охотницы мокрую одежду. Дойдя до платья, он замешкался и позвал вампиршу, белокурую подругу Митто, а сам вышел. Лира слышала, как он завёл сразу несколько быстрых, кратких разговоров в соседней комнате.

   Вампирша раздела девушку, уложила на диване у огня, накрыв тёплым пледом. Лира всё дрожала от холода - или это была нервная дрожь? В темноте за окнами плясали огоньки, и она бездумно любовалась их танцем. Но вот, выстроившись цепочкой, они превратились в уличные фонари...

   Знакомый мир ночной столицы за окном. Он никуда не исчез. Он был всё тот же. Только её, Лиры Диос, там не было. Только она, Лира Диос, пропала этой зимней ночью.

   Девушка всхлипнула, едва удержала рыдания. Сейчас она отчаянно желала навсегда остаться безразличной ко всему куклой, отчаянно мечтала, чтобы хозяин никогда не взял её в руки... но дверь отворилась. "Лира Диос!" - прошептала приблизившаяся тень, и этот голос показался трубным гласом. Владыка обращался к охотнице, а она в ужасе закрыла глаза. Сейчас Лира ненавидела своё имя. Здесь, среди этих тварей, оно звучало так, так...

   "Предательница".

   Её хватило на то, чтобы отвернуться лицом к спинке дивана, но мучитель не отступил. Вот его рука заскользила по плечу девушки. Это было бы приятно, если б рука, небрежно, как кошку, ласкающая охотницу, не казалась такой тяжёлой, словно выточенной из мрамора. Владыка вампиров повернул девушку к себе. Теперь Лира терпела почти нежные прикосновения платка к лицу. Хозяин прихорашивал любимую куклу. Лучшую в коллекции... Лиру потряс беззвучный смех.

   "Они пошли за мной. Они верили мне. Они верили, что совершат чудо. Они надеялись изменить мир. Я вела их. И обманула их. И отдала их..."

   Каменные пальцы вложили ей что-то в руку, больно сдавив кисть. Лира вскрикнула, оборвав смех, дёрнулась. Предмет, звякнув, упал на пол. Это был серебряный кинжал охотницы, потемневший от бессмертной крови вампира. Покалеченный, изъязвлённый тьмой проклятия carere morte - как и его владелица...

   - Занятная вещица, - заключил Владыка вампиров, вспомнив недавнее покушение Лиры. - Игрушечка. Раньше средства у вас были радикальнее.

   - Простите, я...

   - Не удержалась от соблазна пырнуть Владыку вампиров серебряным кинжалом? Я уже простил. Твоя часть договора выполнена. Очередь за мной.

   Он сказал это так мягко, благодарно! А она больше не верила ему. Она видела, где притворство. Он совсем равнодушный. За маской он каменный. Ему двести лет!

   Но ей - шестнадцать, и Лира закричала:

   - Почему вы их убили?! Вы обещали! Я верила вам!

   - Дитя... А чего ты ждала? - Владыка бесконечно терпелив. Лира осеклась.

   - Не притворяйся, - его пальцы больно сдавили её запястье, - ...перед собой. Ты лжёшь себе. Это путь в ничто. Прими правду, какой бы они ни была. Избранный сам выбрал смерть. Других же никто не обещал тебе оставить в живых. Не притворяйся, что ты не знала, что их ждёт.

   - Нет, нет, - опустив голову, Лира искала себе оправдание и не находила. "Они верили мне. Я вела их. Это я убила их!". - Нет! Если бы вы сказали мне, если бы я знала, что хоть кто-то пострадает, я бы...

   - Лира... Диос, но ты - это - знала. Знала - и запретила себе об этом думать. Ты не спросила меня, пострадает ли кто-то, потому что боялась услышать мой ответ, - Владыка беспощаден. Лира поникла. Да, всё верно. Она малодушно оставила при себе вопрос: "Конечно же, это будет просто разговор, без применения силы?", потому что боялась, что, услышав отрицательный ответ, ей придётся сказать: "Тогда я отказываюсь".

   - Отпустите меня! - кое-как замотавшись в плед, девушка вскочила с дивана. Вампир не бросился её удерживать.

   - Куда ты пойдёшь, дитя? - в голосе Дэви была слышна, пожалуй, жалость.

   Лира молчала, вглядываясь в лужицы янтаря там, где на паркет падал свет свечей. Действительно, куда ей идти теперь, когда она сама закрыла перед собой все пути, кроме одного?

   - Твоя часть договора выполнена. Очередь за мной, - повторил вампир. Он подобрал оружие охотницы. Слабо блеснуло потускневшее серебро кинжала.

   Капля его крови на последнем светлом кусочке лезвия казалась чёрной. Немногие люди удостаивались чести быть обращёнными Господином, но эта обращаемая думала вовсе не о величии события. Вид собственного кинжала вызвал в памяти момент посвящения в Орден... "У святой воды тоже запах серебра", - зачем-то вспомнила Лира и прерывисто вздохнула.

   - Прочь сомнения! Не то твоя вечность будет заполнена сожалениями о произошедшем, - воистину, низкий, обманчиво бесстрастный голос вампиру дан, чтобы успокоить чувства, усыпить разум, запутать мысли! Но Лира медлила...

   "Возможно ли спасти меня?"

   ...Старый дом, давно существующий только в её памяти... Уже ночь, но мама не зажигает лампаду: её девочка не должна бояться темноты. Лира слушает сказку и изредка украдкой зевает: она давно наизусть знает эту историю, девочке непонятно зачем придавать старой сказке такое большое значение и смешно, что взрослая мама до сих пор искренне верит в чепуху. Избранный, Дар, исцеление проклятия... Прости, мама, сегодня я убила твою сказку!

   - Чтобы получить единственный дар вампиров, я погубила величайшее чудо людей - высока же цена моей вечности! - хрипло заметила охотница.

   Дэви вежливо и равнодушно улыбнулся. Остриё кинжала кольнуло губы девушки. Она не успела отступить, не сумела отвести от себя этот дар рукой - была слишком занята удерживанием пледа на месте. Капля чёрной крови стекла по лезвию, смешиваясь с её собственной, выступившей из пореза. Тело приняло проклятие вечной не-жизни, душу навсегда забрала Бездна. Вот и всё. Так просто, так быстро. Лира облизнула губы, и во рту остался привкус страха. Владыка подал ей кинжал. На серебре в том месте, куда упала капля его крови, чернела ещё одна язва.

   - Отдыхай, - велел Дэви. "Теперь ни болезни, ни смерти не будет", - тихо сказала Лира, оставшись одна. Девушка бездумно ворошила угли в камине, пока огонь не начал задыхаться. Она прислушивалась к себе, гадая, началось ли преображение, но пока не чувствовала ничего необычного.

   "Капля бессмертной крови даёт Низшего вампира. Это преображение коварно и лживо. Изменения происходят постепенно, незаметно - тоже по капле. Я не скоро пойму, что стала бессмертным чудовищем. Я не скоро увижу воочию, что пути назад нет".

   Она не смогла уснуть. Утренний свет медленно наполнял комнату, а она следила за своим отражением в зеркале. В свете дня кожа теряла фарфоровую белизну, серела, старела, синие тени легли под глазами. Когда терпеть свою некрасоту стало невыносимо, Лира оставила зеркало, отыскала на стуле у камина не до конца высохшую одежду и, одевшись, подошла к окну.