За языком до Киева - Лев Успенский

Многое в Ваших рассуждениях зависит от того, что Вы как-то упускаете из виду технический прогресс в искусстве письма. Но Вы все рассуждаете о трудностях чтения рукописей. А ведь с каждым днем все решительней человечество переходит от «чера и пернильницы» к пишущей машинке, и нет никаких сомнений, что на протяжении ближайших 25–30 лет оно совершенно распростится с разными примитивными способами письма. Меж тем на машинке даже ненавистного Вам «жучка» — букву «ж» — не труднее и не медленнее изобразить, нежели самое простое «о» или даже точку. При этом и в смысле занимаемого на бумаге места «ж» и «а» совершенно равноправны: вот я сейчас забью одну из этих букв другою — (ж) — и Вы видите, что они обе вписались в один и тот же прямоугольник.

А ведь пишущая машинка — не предел технических возможностей. При общении с ЭВМ уже пишут буквами — лучом по соответствующему экрану. И кто знает, чем и как будут писать наши дети и внуки в 2000 году? Так что, по-моему, Вы выбрали довольно несвоевременный момент для выступления с проектом реформы письменности — в те годы, когда вот-вот НТР — научно-техническая революция — перевернет самое наше понятие о ПИСЬМЕ, а может быть, и самую надобность в нем: ведь уже сейчас в быту деловых людей на месте секретаря с пишущей машинкой все более властными стопами входит магнито- и диктофон. Разве мы можем поручиться, как усовершенствуется дело звучащей записи речи на каких-либо субстратах; разве можем предвидеть, не найдутся ли способы править, как захочет автор (или редактор) записанный на них звучащий текст, способы пересылать такие записи во все концы земли, совершенно не тратя времени на их воспроизведение в графическом виде?

…Кстати сказать, — упал взгляд на Вашу 1-ю страницу: почему Вы думаете, что если заменить буквы по Вашей системе, то исчезнет индивидуальная манера их изображения? Она останется, и люди будут продолжать так же писать каждый по-своему, как делают это сейчас. Это похоже на эволюцию всемирного языка эсперанто. Давно уже выяснилось, что русское эсперанто (устное) так же мало похоже на маорийское, как сам язык маори на русский язык… Ведь латынь француза и латынь немца — две разные в фонетическом отношении латыни. Точно так же из Вашего любимого знака /|/ люди весьма быстро получат десятки его разновидностей — и более и менее округлых, и более и менее выходящих за горизонты строки. Запретить? Так тогда почему бы не запретить всем писать «т» как «m». <…>

Словом, дорогой друг: буквально каждое Ваше предложение спорно, крайне спорно и очень слабо аргументировано. «Вставлять подстрочные знаки в старые отливки»?! Боже мой! Да у Вас представления о темпах работы средневековых китайских умельцев… Попробовали бы Вы предложить что-либо подобное любому специалисту по шрифтам, особенно сейчас, когда они отливаются машинным способом… Мне при издании книги «По закону буквы» понадобилось в десятке случаев к нормальным интернациональным А и а приделать в первом случае шведские нолики и точки НАД литерами, а во втором — польские лапки ПОД ними. Боже, какой шум поднялся. В конце концов приварили, но — все перепутали, а времени и сил затратили столько, что можно было бы отлить заново второй шрифт со всеми этими диактриками.

Вот, словом, мой Вам ответ. Он не похож на лаконическое «ЕРУНДА», но, как я Вас предупредил, ненамного от него отличается. Что поделать: пишу, что думаю. Ваше дело — соглашаться или отвергнуть на корню все мои замечания, как «старозаветные» и «консервативные». Но это будет все-таки уже похоже на прославленное самим А. С. Пушкиным: «Сам съешь». Приветствую Вас от души, и не приходите в малодушие, а поищите себе другого рецензента, помоложе и порадикальнее.

Вон мне одна девица прислала предложение «отменить грамматический род, как категорию, нарушающую женское равноправие». Она требовала, чтобы всех детей, девочек в том числе, приучали с пеленок говорить и думать о себе «Тиночка сел», «Тиночка — хороший девочка».

Я ответил ей, что она недовыполнила план. Почему «Тиночка хороший», а не «Петенька маленькая»? Почему Вы в своем мужегонстве все-таки пошли на поводу у сильного пола? Скажу честно: ответа на этот ответ я уже не получил.

Но в наших гуманитарных науках нет положений, подобных «сумма угла треугольника равна двум дэ», которые не оспоришь. У нас все можно (и должно) оспаривать… И, обратившись к другому языковеду, Вы вполне можете найти сочувствие и одобрение, если не во всем, то отдельным Вашим положениям. Так что мой совет — попробуйте!

1976. I. 22.

Ленинград

Многоуважаемый М. Л.

<…> Вам кажется недостойным русского языка, что в его лексику вводят такие греко-римские варваризмы, как ФОРМАНТ, АФФИКС или ТОПОНИМИКА. Вы, по-видимому, не считаете нужным принять в расчет, что, скажем, АФФИКС будет и по-французски — ль'АФФИКС, и по-немецки — дас АФФИКС, и по-английски зэ ЭЙФФИКС, что, словом, это просто один из терминов МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ. Все современные языки без зазрения совести пользуются услугами языков античных, и в том, что они это умеют делать, — их заслуга, а не беда. Неужто Вы хотите вернуться на стезю печальной памяти адмирала Шишкова и заменить «бильярд» «шарокатом», а «калоши» — «мокроступами»? Да помилуй бог! Ведь, чистя русский язык от иноязычных заимствований, Вам придется изъять из него и «лошадь» (татарское), и «собаку» (иранское), и «кнут» (скандинавское)…

Я советовал бы Вам, вместо того чтобы в тысячный раз (но с большим опозданием) поднимать этот древний вопрос, перелистать хотя бы Белинского (Собр. соч., т. IX, стр. 375–376): «…все образованные народы — должники… древних греков и римлян — и против нравственной зависимости этого рода (т. е. против заимствования у них их слов и корней. — Л. У.) могут вооружаться только умы… увлекаемые ложным патриотизмом». (Я потому поставил тут многоточие, что Виссарион Григорьевич отнесся к Вашим взглядам, может быть, уж чрезмерно невежливо.)

«Простолюдины, — говорит он в другом месте, — не понимают многих чисто русских слов, которых смысл вне тесного круга их обычных житейских понятий, например, событие, современность и т. п., и хорошо понимают иностранные слова… не чуждые их понятиям, напр.: пачпорт, билет, ассигнация, квитанция…» (Собр. соч., т. III, стр. 768–770).

<…> Вы легко и просто утверждаете, что в статье т. Н. Ю. Шведовой и в выступлении врача все (заметьте — ВСЕ) иностранные слова можно было бы заменить русскими. Я не слышал того врача и не читал статьи Н. Ю. Шведовой, но я очень хотел бы, чтобы Вы предложили мне хорошие, благозвучные, удобопроизносимые, выраженные одним словом замены для врачебных терминов ОПЕРАЦИЯ, АППЕНДИЦИТ, РЕНТГЕНОСКОПИЯ, ПИЛЮЛЯ. Интересно было бы также послушать, как бы Вы предложили назвать по-русски СУФФИКС, в отличие от ПРЕФИКСА, ИНФИКСА и АФФИКСА, или — обращаясь к самой современной современности — чем бы заменили Вы слова АТОМ, КИБЕРНЕТИКА, КОСМОС, РАДИО… Попробуйте, и, я думаю, Вы скоро выкинете белый флаг.