Сборник Наше отечество - Опыт политической истории (Часть 2) - неизвестен Автор

Двоемыслием объясняются противоречивые шаги М. С. Горбачева, метания, импровизации. Он действительно постоянно добивался компромиссов, согласия между М. С. Горбачевым и Горбачевым М. С. В результате где-то на рубеже 1988--89 годов он утратил инициативу, а затем и контроль над процессами. Жизнь пошла вперед. Социалистический менталитет четко обозначил пределы возможного в его политике.

Краткие итоги. Традиционное мифотворчество продолжалось и в годы перестройки. И первый из них: будто бы преобразования начались по инициативе КПСС. В 1985 г. партия не обсуждала концептуальные основы нового политического курса. Точнее будет сказать, что она, как и прежде, раболепно приняла его, а еще точнее -- с удовлетворением приняла нового Генерального секретаря.

Миф второй -- апрельский Пленум дал старт глубоким, далеко идущим реформам. Он взял курс на ускорение социально-экономического прогресса. В 1985 г. произошло только то, что и могло произойти. Радикальные перестроечные реформы ни общество, ни партия, тем более, в то время не приняли бы.

И еще один миф. Будто М. С. Горбачев и его окружение вступали в перестройку, опираясь на основательный анализ общества и располагая хорошо продуманной схемой действий. Этого, естественно, не было и не могло быть. Задача ставилась дерзкая: обновить социализм, ничего не меняя по сути, в фундаментальных основах системы. В полном соответствии с правилами социалистической ментальности.

Величие М. С. Горбачева в том, что он не уклонился от вызова времени, встал на путь реформ, хотя и робких.

А важнейшее завоевание перестройки внутри страны: раскрепощение народной энергии и инициативы, мощный разлив народных движений и общественных формирований, утверждение реальной многопартийности в СССР.

* * *

Политические партии в СССР

С момента прекращения массового террора в СССР после смерти Сталина постепенно началось как возрождение различных идейно-политических традиций, существовавших в Российской империи до революции 1917 г., так и формирование новых течений под влиянием разнообразных тенденций общемирового развития и внутренних факторов. Однако до 1986 года самодеятельная политическая активность подавлялась репрессиями властей в различных формах и обычно не выходила за пределы небольших групп-кружков единомышленников и друзей. Летом указанного года в различных городах страны на базе объединения легализирующихся кружков возникают первые клубы (социальных инициатив и соци-альных новаторов -- в Москве, социально активных граждан и социально активных людей -- в Вильнюсе, Каунасе и Риге и т. п.). Практически в это же время прекратились аресты по политическим мотивам и начался процесс освобождения политзаключенных. Власти, как правило, не

регистрировали клубы, но не мешали открыто их деятельности на базе помещения какого-то ДК или "красного уголка". Первоначально активность сводилась к общению и дискуссиям, начиная с 1987 г. клубы стремятся объединиться -- и одновременно конкурировать между собой, возникают центры информационного обмена и новая волна Самиздата (предыдущая была почти полностью парализована репрессиями в начале 80-х).

В советской и иностранной прессе эпохи гласности участники этого движения приобрели прозвище "неформалы". Определенный итог этому первому этапу возрождения легальной идейно-политической активности в стране подвела прошедшая в августе 1987 г. в Москве встреча-диалог клубов и движений "Общественные инициативы перестройке", координатором и одним из организаторов которой был автор данной работы. Доминирующим настроением тогда была идея самоорганизации масс "снизу" для поддержки политики перестройки "сверху", а господствующей идеологией -- демократический социализм различных оттенков, хотя в дискуссиях приняли участие и антикоммунистические группы (либерально-западнические, в следующем году организовавшие оппозиционную политическую партию Демократический Союз, действовали более активно, фундаменталисты дискуссий тогда тоже не избегали). Большинство лидеров и значительная часть актива организаций, провозгласивших себя новыми политическими партиями в 1990 г., начинали именно как "неформалы", подавляющее большинство этих "партий" и сегодня остается на уровне развития 1987 г., т. е. федерацией кружков и клубов, созданных людьми, пришедшими к определенным убеждениям задолго до 1985, а в годы перестройки просто нашедшими единомышленников и друзей. К весне 1988 г. во всех этих организациях вместе (по традиционной классификации от ультралевых -- троцкистов и анархистов -- до ультраправых -- расистов, фашистов и т. п.) насчитывалось на весь Советский Союз не более нескольких тысяч участников и несколько сот активистов. Из них только несколько десятков человек на всю страну принимало участие в идейно-политической деятельности и подвергалось репрессиям до 1985 г., но в большинстве республик заметным авторитетом эти люди не пользовались.

Первые массовые общественные движения в СССР, деятельность которых сначала выплеснулась на улицы и площади городов (в основном -- столичных), а затем и в

ряде республик, привела к смене власти. Возникли национальные движения. Поводы к их формированию могли быть самыми различными (в Армении и Азербайджане -- проблема Нагорного Карабаха, в Молдавии -- замена существующей славянской графики на латинскую, в Прибалтике -- борьба за признание незаконности пакта Молотова -- Риббентропа 1939 г. и т. п.), но в результате возникало массовое движение, обычно именующее себя Народным фронтом (НФ). Впервые НФ возник в Эстонии, в настоящее время аналогичные организации являются парламентским большинством в Латвии, Молдавии, Литве, Армении, Грузии (в трех последних случаях они называют себя не народными фронтами, а общенациональными движениями), парламентской оппозицией -- на Украине (Рух), в Азербайджане и Белоруссии (НФ).

Подобная закономерность перехода к качественно новому строю, когда возникает своего рода исторический компромисс большинства народа в процессе формирования новой системы собственности и власти в посттоталитарном обществе, характерна не только для ряда республик СССР, но и для стран Восточной Европы (Солидарность -- в Польше, Гражданский форум -- в ЧСФР и т. п.). Организации, именующие себя партиями, существуют во всех перечисленных выше республиках Союза (а в последнее время стали возникать и в Средней Азии), но в большинстве случаев еще недостаточно влиятельны, чтобы претендовать на завоевание власти. Как правило, наибольшую активность среди этих партий проявляют восходящие к старому (60--70-х гг.) оппозиционному движению группировки (партия национальной независимости Эстонии, украинская республиканская партия, наиболее влиятельная во Львове и вообще на Западной Украине, и т. п.), обычно обвиняющие руководство НФ в излишнем соглашательстве с Москвой и местными компартиями (в которых большая часть их руководства, в основном научная и творческая интеллигенция, раньше состояли). Для таких партий характерно непризнание законности полномочий нынешних парламентов соответствующих республик (как выбранных в условиях оккупации, по недемократическому избирательному закону и т. п.) и призывы к регистрации граждан соответствующих республик (Эстонии, Грузии, Украины и т. п.) с целью проведения выборов в Учредительное Собрание по новому закону.

Другой путь формирования новых партий -- на базе

течений внутри НФ (так М. Лауристин -- одна из лидеров эстонской социал-демократической партии, Л. Юнусова -- азербайджанской; аналогичным путем сложился и ряд небольших центристских партий, либеральных по идеологии, но центральная проблема для них на сегодняшний день та же самая, что для НФ и национал-радикалов -- какими путями добиться государственной независимости). Третий вариант формирования партий в республиках Союза -- на базе возрождения партий, существовавших в них до советизации (иногда сохранивших до наших дней в эмиграции некоторые силы). Социальный состав практически всех новых партий -- интеллигенция различных категорий с преобладанием молодежи в нижнем и среднем звене структуры, которая в настоящее время обычно в стадии формирования. Численность организаций обычна в диапазоне от ста до тысячи человек (у национал-радикалов -- до нескольких тысяч, иногда -- несколько десятков тысяч членов и сторонников, что, конечно, несопоставимо с сотнями тысяч членов и миллионами сторонников НФ (отдаленным подобием с точки зрения структуры и функций Индийского национального конгресса периода борьбы за независимость).

Судьбы республиканских компартий в новых условиях оказались различными, но, как правило, незавидными: в Прибалтике, помимо отстранения от власти, они раскололись по национальному признаку (на русоязычное крыло, оставшееся в составе КПСС, и местное, вышедшее из ее состава; последнее обычно стремится трансформироваться в социал-демократическом направлении). В Молдавии раскола пока удалось избежать, но организации парализованы борьбой различных национальных и идейных группировок. В Армении и Грузии после поражения на выборах компартии отстранены от власти.