За пределами любви - Анатолий Тосс

Анатоль улыбнулся. Когда он слушал, улыбка у него становилась мягкая, казалось, он все был готов понять и простить. Любой грех, любое признание. Я же говорю, он оказался талантливым слушателем, мой долгожданный мсье Тосс.

– В общем, мы тогда прокололись на перроне. Вернее, раньше, в машине. Сами понимаете: юная девушка, прощание с молодостью, с родиной, эмоции, слезы, страсти, вот и растерялась, залезла зачем-то в карман юбки Линн, переложила пистолет в саквояж. По инерции, сама не понимала, что делаю. Вот и увезла с собой орудие убийства. А ему пришлось отвечать. Влэду, в смысле. Потому что всевидящий детектив Крэнтон ну никак не желал ему верить без пистолета. В общем, как и следовало ожидать, доблестный детектив стал обо всем догадываться, заподозрил исчезнувшую девушку, начал ее поиски. Хотя соучастника, то бишь Влэда, по-прежнему держал в каталажке, не выпускал. Ждал, пока тот расколется. Но и до суда дело тоже не доводил.

Я подняла бокал бургундского и оросила свои уставшие от нескончаемой болтовни губы. Время было послеполуденное, как раз для первой порции понижающего холестерин лекарства. Анатоль молчал, ждал. Ну и дождался, конечно.

– Но соучастник и не думал раскалываться. Он засел в своей темнице и начал строчить книгу, претворяя заветную мечту в жизнь. И самое забавное, что он ее написал. Более того, книга была присовокуплена к делу как вещественное доказательство. Потому что она была написана обо мне, о Влэде, о маме, о Расселе, конечно. Правда, никакого отношения к действительности описанная история не имела. Влэд там изображен страшным искусителем, красавцем, в которого с ходу влюбилась моя мама, а потом я. Мол, он не смог отказать своим педофилическим наклонностям и увлекся мной без памяти, а когда на поверхность всплыл Рассел, он его застрелил. В общем, показал себя чудовищем, хотя и не без шарма. Я, когда читала, просто обхохоталась, как он там все напридумал. Просто действительность наоборот.

Я снова сделала глоток: так, запивая рассказ вином, было легче.

– Но самое главное, он и меня там умертвил: я умираю от родов где-то на Аляске. То есть засунул как можно дальше и совершенно в противоположную сторону. Я потом проверила, там действительно умерла от родов девочка примерно моего возраста. Как он это узнал? Видимо, просматривал газеты, он ведь всегда был предусмотрительным.

Я еще раз глотнула вина, надо же было приостановить бесконечный монолог.

– Самое забавное, что история, описанная в книге, повлияла на следствие. Влэд был изображен таким обаятельным чудовищем, что даже Крэнтон ему поверил. В общем, как говорится, подействовала великая сила искусства. Потом книга каким-то образом оказалась опубликованной, стала бестселлером, все ее читали. Так что секретный счет в цюрихском банке, к которому у меня имелся доступ, солидно пополнился. В принципе, по этой ниточке меня могли найти, но они восприняли книгу как чистосердечное признание и перестали меня искать – я ведь умерла от родов где-то на Аляске. Собственно, насколько я понимаю, именно для этого Влэд и написал ее, чтобы они оставили меня в покое. Хотя, если разобраться, там концы с концами не сходятся. Да и вообще, смешная книга получилась.

Анатоль смотрел на меня, его взгляд совершенно ничего не выражал – внимательный, доброжелательный, сопереживающий взгляд голубых глаз. Через такой натренированный взгляд невозможно пробиться, невозможно понять, что именно за ним спрятано.

– Так значит, вот вы кто, – он покачал головой, как бы не веря.

– А вы что, еще не догадались? – поддразнила его я. – Наверняка книгу читали, она сейчас вроде как классика.

Он пожал плечами.

– Конечно, какие-то параллели я давно заметил. Но то, что это вы и есть, нет… я не догадался. А в книге действительно много противоречий, особенно в сцене убийства. Многие исследователи не могли понять, откуда они появились, даже предполагали, что умышленно вставлены в текст.

– Конечно, – я ответила ему тоже внимательным, добрым взглядом. Жаль, что он не видел его за большими, слишком темными стеклами моих очков. – Он просто издевается над всеми. Над судом, над прокурором, но главное, над Крэнтоном, самым проницательным из детективов.

– И что произошло с Влэдом? Его осудили? Сколько ему дали? – вернул меня к теме мой искушенный слушатель. Все же умело у него получалось меня направлять – деликатно, ненавязчиво.

– Его не осудили, не успели. Он умер еще до суда. – Тут я подумала о черных очках как о благе, слезы только добавили бы патетики обычно циничной, сильно подпорченной жизнью старухе. – Они написали, что у него случился сердечный приступ. Но я уверена: он сам убил себя, отравился, скорее всего. Книгу он написал, меня спас, а больше, по его разумению, жить ему было незачем. К тому же Крэнтон продолжал его допрашивать и мог до чего-нибудь докопаться. А так и спрашивать не с кого – подсудимый благополучно скончался, дело можно успешно закрывать. Они его и закрыли.

Я вздохнула, но тихо, чтобы собеседник не услышал. Потом взяла бокал, допила вино – слишком быстро, слишком скомкано.

– Вот и получилось, что я убила не одного, а двух человек. Взрослых, вполне здоровых мужчин.

– Ну и как вы прожили жизнь? Все же эта история не могла не отложить на вас отпечаток? – дипломатично поинтересовался господин литератор. Нет чтобы в лоб, что-нибудь типа: «Так вы в результате свихнулись?» или: «И как у вас с психикой с тех пор?» А он: «отложить отпечаток» – весьма, надо сказать, деликатно.

– Да как-то особенно не отложила, – призналась я искренне. – Я оказалась ребенком с повышенным инстинктом выживания. И если честно, то в целом моя жизнь прошла вполне успешно. Единственное, знаете, я оказалась за пределами любви.

– Где? – спросил Анатоль и дополнил мягкий голос таким же мягким взглядом.

– К сожалению, это не мое определение. Я его позаимствовала, вычитала где-то. Впрочем, давно, так что оно теперь как бы и мое тоже. Хорошо звучит «за пределами любви», правда?

Я выдержала паузу, Анатоль чуть заметно кивнул, давая понять, что он весь внимание.

– Представьте, есть мир, в котором правит любовь. Она царствует в нем. Это вполне обычный мир, люди живут в нем своей обычной жизнью – ездят в транспорте, ходят на работу, покупают продукты, устраивают застолья. Но все перечисленное, как и вообще все, что в происходит в этом мире, происходит по строгим законам любви. Так или иначе, но по ее законам. Потому что любовь правит в нем и не выпускает ничего из-под своего зоркого контроля. Все, казалось бы, ничего не значащие действия, не имеющие значения события, – все они так или иначе связаны с любовью, и подчинены ей, и движутся во времени и пространстве только ради нее. Понимаете? Множество людей живут в мире, где правит любовь, вот прямо сейчас, здесь, этим чудесным спелым днем.