Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

и дата рядом с ней, возможно, ничего не сказали бы кому-нибудь другому, она же быстро сложила два и два.

— Камилл Лебель в Венеции?

Ее удивленное восклицание немедленно включило в работу мозги не менее сообразительного Вийетара. Он откинулся в кресле и заглянул снизу вверх в ее лицо:

— Вы знаете Камилла Лебеля? — По форме это был вопрос, но по сути — недоуменное утверждение.

— Знаю ли я его? — Взгляд ее стал многозначительным, губы скривились в горько-сладкой улыбке. — Мне ли не знать его? Я знаю его очень хорошо, Вийетар. Ведь в некотором смысле он меня создал. Это он сделал меня виконтессой де Со.

На обращенном к ней бледном злобном лице недоумение сменилось ужасом.

— И вы спрашиваете, в Венеции ли он?! Это вы меня спрашиваете? Боже всемогущий!

Внезапно он оттолкнул ее и, вскочив на ноги, опрокинул стул:

— Тогда кто же этот подонок, выступающий тут под его именем? Кто такой этот ваш месье Мелвилл?

Он был в такой ярости, что она отшатнулась.

— Мистер Мелвилл? Вы хотите сказать, что мистер Мелвилл — Лебель? Вы в своем уме, Вийетар?

— В своем ли я уме? Это они тут все сошли с ума! Это не посольство, а бедлам! Каким образом этот идиот Лаллеман позволил так одурачить себя? А вы-то как могли не знать этого?! — накинулся он на нее, вне себя от страха и возмущения.

— Я? — Она отодвинулась от него еще дальше. — Как я могла это знать? Никто ни разу не назвал при мне Мелвилла Лебелем.

Ну да, конечно, подумал Вийетар. Инкогнито проклятое! Не зря этот мерзавец настаивал на его сохранении. Он усилием воли подавил свой гнев. Надо было срочно принимать меры. Обхватив голову руками, он бормотал:

— Бонапарт всегда говорил, что Лаллеман идиот. Господи, да это мягко сказано! Этот прохвост крутился здесь столько месяцев! Он знал все посольские секреты! Какой ущерб он, должно быть, причинил! Теперь ясно, почему схватили Рокко Терци и Сартони. И бог знает кого еще он мог выдать. — Он бросил на виконтессу подозрительный взгляд. — Интересно, однако, почему он вас пощадил? — Ярость вспыхнула в нем с новой силой, он угрожающе шагнул к ней и схватил ее за плечо. — Говорите, почему? Вы, случайно, не были в заговоре с ним, маленькая проститутка? Отвечайте! Вы не работали на две стороны, как все проклятые шпионы, каких я знал? А, к черту! — Он оттолкнул ее. — Вы не стоите того, чтобы возиться с вами. Есть дела поважнее. Этот приказ об освобождении… О боже! Что я скажу Бонапарту? Он разорвет меня на части! Разве что… Да-да, надо срочно поймать и расстрелять эту сволочь.

Вийетар бросился к двери. Было слышно, как он истошным голосом зовет Жакоба. Он вернулся с безумным взором, оставив дверь открытой, и замахал на виконтессу руками:

— Уходите! Убирайтесь! Мне надо работать.

Виконтессе не требовалось вторичного предложения. Ей стало страшно наедине с Вийетаром. Но еще страшнее было другое. Его угрозы в адрес лже-Лебеля заставили ее осознать, что она ненамеренно выдала Марк-Антуана и что он теперь в смертельной опасности. Она кинулась прочь, проклиная себя за неосторожность. Уже самое первое недоуменное восклицание Вийетара должно было послужить для нее предупреждением.

Она пересекла чуть ли не бегом Корте-дель-Кавалло и совсем не думала ни о том, кто же такой Марк на самом деле, ни о своем служебном долге. Ее мучила только одна мысль: Марку из-за нее грозит гибель. В голове у нее звучали слова Вийетара: «Интересно, однако, почему он вас пощадил?.. Говорите, почему?»

Теперь она и сама задавала себе этот вопрос. Он же должен был знать, чем она занимается. Почему же он не выдал ее инквизиторам? Ее сердце в любом случае велело бы ей предупредить его и спасти, но его великодушие по отношению к ней служило дополнительным стимулом.

Колокол на звоннице церкви Мадонна делл’Орто пробил одиннадцать часов; такой же трезвон доносился со всех других колоколен Венеции. Виконтесса стояла в нерешительности на набережной возле своей гондолы. Где он может быть? Как его найти? Тут она вспомнила слова Вийетара о том, что в течение последних недель Марк-Антуан восстанавливал здоровье в Ка’ Пиццамано. Если это было правдой и даже если сейчас его там нет, Пиццамани должны знать, где он.

Она велела гондольеру отвезти ее на Сан-Даниэле, а в это самое время Марк-Антуан высаживался вместе с Доменико на ступени Ка’ Пиццамано.

Получив на руки приказ об освобождении, он не терял времени даром, понимая, что медлить нельзя. В тот же вечер он отправился к дожу и, отдав ему приказ Вийетара, получил взамен приказ дожа выпустить капитана на свободу.

Новость о возвращении Доменико мгновенно облетела весь дом, как огонь, бегущий по бикфордову шнуру и набирающий скорость по мере продвижения. Привратник тут же сообщил об этом дворецкому, дворецкий лакеям, лакеи служанкам. Не успели Марк-Антуан и Доменико подняться в зал, как весь дом был уже взбудоражен. Хлопали двери, слышались быстрые шаги и возбужденные голоса.

Франческо Пиццамано, его жена и дочь вошли в зал, где их ждали двое прибывших. Графиня кинулась вперед, а граф с Изоттой охотно предоставили ей право первой прижать к сердцу сына, которого еще вчера она считала обреченным. Она ласкала Доменико, приговаривая что-то, как ласкала его еще грудным ребенком, чем почти довела его до слез.

Изотта обняла брата со слезами на глазах, затем граф прижал его к своей груди. Когда все немного успокоились, отец, мать и сестра стали спрашивать, каким чудом Доменико удалось спастись.

— Вот он, чудотворец, — ответил Доменико, указывая на Марк-Антуана, скромно стоявшего в стороне.

Граф с графиней поспешили обнять его. Вслед за ними подошла Изотта; глаза ее были полны томления и надежды. Она взяла Марк-Антуана за руку и затем, поколебавшись, поцеловала его в щеку, вызвав у него дрожь во всем теле.

Франческо Пиццамано смахнул с глаз последние слезы и воскликнул срывающимся голосом:

— Сэр, я готов отдать вам все, что у меня есть, только попросите!

— Смотрите, отец, как бы он не поймал вас на слове, — пошутил Доменико, чтобы снять общее напряжение.

— Синьор, это не столько освобождение, сколько бегство, — предупредил Марк-Антуан графа. — Но не беспокойтесь, венецианские власти в этом не виноваты. Доменико выпущен по приказу, поступившему из французского посольства за подписью исполняющего обязанности посла. Я вырвал у него этот приказ в качестве полномочного представителя Директории Лебеля, обладающего почти неограниченными полномочиями. — Он улыбнулся. — Вчера я еще думал, что играл роль Лебеля целый год без всякой пользы. А