Дорога Славы - Роберт Хайнлайн

Я вздохнул.

— Ты сделал это, Хэнк. Если теперь ты сменишь лед, я, может быть, выдержу, пока мы не придем в лагерь.

— Минутку, — сказал он. — Я хочу попробовать еще кое-что. Тут есть еще пара отверстий, которые я не обследовал.

— Лучше оставь их в покое.

Он не ответил. Затем он занялся ближайшим отверстием. Машина внезапно пошла задним ходом.

— Гопля! — сказал он и вытащил палец. Потом машина снова двинулась вперед.

Со следующим отверстием он был осторожнее. Наконец он обнаружил такое отверстие, которое заставило шагоход слегка приподнять нос и, как баггерную лопату, отклониться влево.

— Так, — радостно сказал он, — теперь я знаю, как управлять этой штукой. — Мы поехали вдоль каньона.

Хэнк ошибался, если верил, что он может управлять этой машиной. Она была подобна новейшему автомобилю с полуавтоматическим управлением, водителю которого нужно принимать только самые общие решения. Когда, например, шагоход подошел к мосту, образованному кристаллами, он остановился и не захотел идти дальше по этому мосту. Он самостоятельно забрался на небольшой холмик и по его склону обошел кристаллы. Казалось, что он может переставлять ноги по своему усмотрению.

Когда мы достигли места выхода льда, которое мы Пересекли по пути наверх, Хэнк остановил шагоход и сменил лед на моем животе. Передо льдом машина, очевидно, не испытывала никакого страха, потому что она без колебаний пересекла маленький глетчер.

Мы подъехали — или подошли — к лагерю.

— Это самое необычное средство передвижения во все времена, — радостно сообщил мне Хэнк. — Если я получу на него патент, я стану богачом.

— Оно же принадлежит тебе. Это ты его нашел.

— Нет. Оно принадлежит не мне.

— Хэнк, не думаешь ли ты, что хозяин вернется, чтобы забрать его?

Он странно посмотрел на меня.

— Нет, Билл. Э-э, скажи мне, насколько давно, по твоему мнению, эти машины находятся там, в пещере?

— Понятия не имею.

В нашем лагере осталась всего одна палатка. Когда мы приблизились к ней, кто-то вышел наружу и стал ждать нас. Это был Сергей.

— Где вы пропадали? — спросил он. — И где, ради всего святого, вы это стащили? — Потом он добавил: — И что это вообще за штука?

Мы приложили все совместные усилия, чтобы объяснить ему, а потом он, в свою очередь, рассказал нам о том, что здесь произошло. Он задержался для того, чтобы пойти искать нас, так как Поль должен был вернуться в лагерь номер один, чтобы не пропустить “Джиттербаг”. Он оставил Сергея здесь чтобы он вернулся с нами, когда мы появимся.

— Он оставил для вас записку, — сказал Сергей и выудил из своего кармана листок бумаги. Он прочитал следующее:

“Хэлло, друзья.

Мне очень жаль, что я отправляюсь в путь к оставляю вас здесь, как идиот, но вы так же, как и я, хорошо знаете наше расписание. Я сам хотел остаться ждать вас, но ваш друг Сергей утверждает, что это его привилегия. Когда я хотел поговорить с ним, как с разумным человеком, он оскалил зубы и что-то прорычал.

Как только вы прочитаете эту записку, начните двигать своими милыми ножками. Вы должны не идти, а бежать к лагерю номер один. Мы попытаемся задержать “Джиттербаг”, но вы же знаете тетушку Хетти.

Когда я снова увижу rue. я отвинчу вам головы.

P.S. Профессор зеленого супа, я забрал с собой твой аккордеон”.

Когда мы были готовы, Сергей сказал.

— Вы должны рассказать мне все, но не сейчас. Мы должны мчаться в лагерь номер один. Хэнк, как ты думаешь, Билл сможет идти?

Я отрицательно покачал головой. Я чувствовал себя ужасно.

— Гм… Хэнк, ты сможешь и да тыне вести этот твой автогроб?

— Конечно, — Хэнк ласково и нежно погладил шагоход.

— И как быстро? “Джиттербаг” скоро снова совершит посадку.

— Ты уверен в этом?

— Я видел его уже три часа назад.

Я не могу четко вспомнить эту поездку. Однажды мы остановились, и мне сделали новый компресс изо льда. Когда я очнулся в следующий раз, я услышал крик Сергея:

— Это “Джиттербаг”! Я вижу его!

Мы стали спускаться по косогору, на расстоянии примерно пяти миль от корабля, когда кэп Хетти стартовала.

Хэнк застонал. Я откинулся назад и закрыл глаза.

Я очнулся, когда машина остановилась. Перед нами стоял Поль, прижав руки к бедрам.

— Потребовалось время на то, чтобы вы вернулись, — сказал он. — Но где вы раздобыли эту штуку?

— Поль! — настойчиво произнес Хэнк. — Билл тяжело болен.

— Ой. аи! — Поль взобрался в машину, не задавая больше никаких вопросов. Мгновением позже он обнажил мой живот и нажал на одно место около бедра.

— Тебе больно? — спросил он.

Я был слишком слаб, чтобы ударить его.

Он дал мне таблетку.

Я какое-то время не принимал никакого участия в дальнейших событиях, а произошло вот что: кэп Хетти ждала, потому что Поль усиленно попросил ее об этом, однако спустя пару часов она взбунтовалась. Она должна была лететь к “Крытому Фургону” и не могла больше терять времени. Она сказала, что не намерена заставлять ждать восемь тысяч человек из-за двух глупых мальчишек, которые вздумали поиграть в индейцев в дикой местности.

Поль ничего не мог сделать, поэтому он отправил остальных, а сам остался ждать нас.

Но все это я узнал уже потом. Я слабо отметил, что мы отправляемся на восток, и во второй раз очнулся, когда мне меняли ледяной компресс. Хэнк управлял шагоходом, а Поль взял на себя обязанности навигатора. С этим он великолепно справлялся и без приборов.

Спустя долгое, долгое время мы достигли лагеря пионеров, проехав по неисследованной местности более ста миль. Оттуда Поль по радио затребовал помощь.

Прилетел “Джиттербаг” и забрал нас. Я помню еще посадку в Леде. Это значит, что я слышал, как кто-то сказал:

— Быстрее, друзья! У этого парня прорыв аппендикса!

20. МОЙ ДОМ

Вокруг нашей находки разгорелся настоящий ажиотаж. Она теперь находится совсем не там — но сам я не видел всех этих машин. Я думаю, я должен быть благодарен доктору Арчибальду за то, что вообще остался в живых. И Хэнку. И Сергею. И кэпу Хетти. И чужому народу, который где-то когда-то жил, и о котором я не знал ничего, даже то, к какой расе он принадлежит. Они сконструировали совершенную машину, которая пронесла меня по пересеченной местности.

Я поблагодарил всех, кроме чужаков. Друзья посещали меня в госпитале, даже кэп Хетти, которая сначала ворчала, а потом нагнулась и поцеловала меня в лоб. Я был так испуган, что чуть было не укусил ее.

Шульцы, конечно, тоже пришли, и мама Шульц плакала. Папаша Шульц подарил мне яблоко, а Гретхен едва могла говорить, что было совсем не похоже на нее. Молли принесла ко мне близнецов.

“Планета, ежедневная газета Леды, взяла у меня интервью. Она хотела знать, еде паны ли по моему мнению, эти предметы руками человека или нет.

Это был очень трудный вопрос, и люди многое отдали бы за то, чтобы узнать на него ответ.

Эти штуки, которые обнаружили мы с Хэнком, — а потом и ученые из проекта “Юпитер”, не могли быть изготовлены существами, подобными нам. Шагоход был одной из простейших конструкций. А что касается большинства других, то не удалось даже понять, для чего они предназначены. И понять — как выглядели создатели — тоже. Там не было ни одного изображения.

Меня это удивило, но ученые решили, что у этих существ не было глаз — по крайней мере, таких глаз, как у нас. Таким образом, им не нужны были изображения.

У нас само понимание “изображение” довольно неопределенное, если его рассмотреть поближе. У венериан было так же мало изображений, как и у марсиан. Может быть, мы — единственная раса во Вселенной, которой пришла в голову идея изображать предметы на плоских поверхностях, а потом рассматривать эти изображения.

Итак, они не были “людьми” в прямом смысле этого слова.

Но они были людьми по своей сути — хотя я, наверное, с криком убежал бы, встретив одного из них в темном переулке. Но, как выразился мистер Сеймур, гораздо важнее то, что они могли изменять свою окружающую среду. Они не были животными, которые не способны ни на что и вынуждены приспосабливаться к природе. Они победили природу.

Я считаю, что они были людьми.

Самым странным из всего этого были кристаллы. Никто ничего не смог узнать о них. Каким-то образом эти кристаллы были связаны с пещерой — или с ангаром космического корабля, или чем оно там было? Ученых из проекта “Юпитер” поразило одно: шагоход на своем пути по ущелью не разбил ни одного кристалла. Хэнк для этого должен был быть великолепным водителем, но он отрицает это.