Беспощадная истина - Майк Тайсон

Она ответила:

– Хорошо, я держу его!

Я вышел из машины, чтобы пересесть на переднее сиденье и еще надрать Дону задницу, но Джеки не могла удержать его, она была в шоке, и Дон, освободившись, поехал прочь по разделительной полосе.

Я остался стоять, б… дь, на автомагистрали. Дон немного проехал и выпустил из машины Джеки с сыном и Луз. Они подошли ко мне с моей сумкой, в которой было полфунта марихуаны. Заначка «кокса», когда я вышел из машины, была при мне.

– Почему ты дала ему уехать, Джеки? – закричал я. – Мы остались здесь, на этой е… ной дороге!

Мимо нас проносились машины и грузовики. Вдруг появился Изадор. Он приехал забрать нас, поскольку потерял из вида нашу машину, и, когда позвонил Дону, тот велел ему развернуться и взять нас.

Вслед за этим появился и Дон. Он подъехал ко мне, опустил окно и велел мне сесть в машину.

– Да пошел ты, ублюдок, – закричал я.

Изадор вышел из машины и оказался прямо напротив меня. Я дважды ударил его по лицу, сломав ему левую скулу. От ударов он свалился обратно на водительское сиденье, тогда я набросился на него, схватил его за ногу и укусил ее. Изадору удалось оттолкнуть меня и закрыть дверь, поэтому я ударил по ней снаружи, помяв обшивку. Я уже собирался разбить стекло, но ему удалось отъехать.

Его ботинки остались на дороге, он поехал босиком.

Подъехали полицейские. Они стали разговаривать с нами, при этом у меня было полкило «кокса», а Луз держала спортивную сумку с полуфунтами травки. Копы были так рады меня видеть, что, блин, даже не поинтересовались, что мы вчетвером делали на обочине автомагистрали. Стоило им только пошевелить своей задницей, и за такое количество «кокса» они могли запросто засадить нас за решетку на всю жизнь. Я ведь максималист. Почему я не мог купить просто «осьмушку»[285]? Нет, мне надо было полкило. Ребята, которые продавали мне «кокс», сказали: «Майк, здесь столько, что это явно на продажу, а не для себя. Полиция не поверит, что тебе для кайфа надо полкило». Но я брал это как раз только для себя.

Копы предложили подвезти нас к месту назначения, мы набились в одну из машин, и нас доставили в Саут-Бич. Дон зарезервировал для нас пол-этажа в отеле, и мы решили оторваться по-полной. Джеки попросила Дона дать нам немного денег, и он прислал парнишку с парой сотен «кусков».

Весь месяц каждый вечер мы устраивали гулянки, затем приехал мой приятель на экскурсионном автобусе, мы подхватили пару девушек и объехали все восточное побережье.

В июне я получил еще один удар в связи с новым делом по вопросу пресловутого отцовства. Лживая девка Вонда Грейвс заявила, что в 1990 году я изнасиловал ее и, таким образом, являюсь отцом ее сына. Вести дело взялся адвокат Рауль Фелдер, этот кусок дерьма, который в свое время представлял Робин Гивенс. Он хвастался, что сможет «вновь нанести Майку Тайсону поражение на ринге». Они оба заткнулись, когда пришел тест на ДНК, который показал нулевую вероятность того, что я был отцом.

Но ангелом я в то время все же не был. Как-то в июне я гостил у своего друга детства Дэйва Мэлоуна, мы гоняли голубей в Браунсвилле. Вечером Дейв отвез меня назад в отель «Марриотт», в котором я остановился. У отеля два достаточно пьяных парня, которые возвращались в свои номера, подошли попросить у меня автограф. Я был под кайфом от кокаина. Позвольте кое-что объяснить насчет себя. Когда я нахожусь под кайфом ночью или рано утром, то со мной лучше не связываться. Я тогда становлюсь злобным и лезу на рожон. У меня случаются, б… дь, резкие перепады настроения, совсем как в этой чертовой истории с доктором Джекиллом и мистером Хайдом.

Так вот, эти два пуэрториканца подошли ко мне и попросили у меня автограф. Я попросил их отъе… ться от меня.

– Ты особенно-то не задавайся, – сказал один из них. – У нас пушки, а у тебя только кулаки.

Если бы я не был под «коксом», наверное, ничего бы не случилось. Но я был, так что я загнал их в холл, а затем погнал наверх по эскалатору. Когда мы одолели эскалатор, я с первого же удара нокаутировал одного из них. Другой парень попытался спрятаться за стойкой регистрации, но я вытащил его оттуда и ударил. Его спасла появившаяся охрана отеля.

Драка была моей ошибкой. Против меня хотели выдвинуть обвинения в физическом насилии, не представляющем общественной опасности, а против этих парней – в угрозе и преднамеренном причинении беспокойства. Я был вынужден на следующий день пойти в суд. Вернувшись, я показал Дэйву и Зипу пухлое полицейское досье, которое было частью протоколов судебного заседания.

– Они уже родились ублюдками, – сказал Дэйв. – Только взгляни на их досье!

– Дело в том, что это мое досье, – поправил я его.

– Приятель, мы тусуемся с тобой, потому что считаем тебя знаменитостью, но ты нам открыл глаза, – сказал Зип. – Твое полицейское досье хуже нашего, ниггер.

В то время я жил одним днем. Я уже устал от всего этого дерьма, которое окружало меня. У меня не было ощущения, что в моей команде был кто-нибудь, кому я мог бы доверять. Я уже устал от всех этих хитроумных попыток захватить власть в моем лагере, поэтому я избавился от всей своей управленческой команды.

Таким образом, у меня был только Шелли для того, чтобы как-то спланировать остаток моей карьеры. В моем контракте отдельным пунктом значился матч-реванш с Ленноксом Льюисом, и у него было намерение снова встретиться со мной, чтобы еще раз получить хорошие деньги. Но я вовсе не хотел, чтобы мою задницу надрали второй раз. Если бы я был мотивирован и находился в хорошей форме, я, без сомнения, смог бы накостылять ему. Но меня не интересовал бокс, меня интересовали наркотики.

Поэтому Шелли и люди Льюиса пришли с предложением моего участия в бое «на разогреве» следующего поединка Леннокса. Я был бы объявлен «со-знаменитостью». Однако я отказался выступать в бое «на разогреве», потому что для меня это было бы оскорблением. Итак, мы ответили на предложение команды Льюиса отказом, тогда они решили подойти с другой стороны и подали в суд на меня с Доном Кингом на 385 миллионов долларов, заявив, что Кинг побуждал меня игнорировать контракт, чтобы он мог организовать мне другие поединки.

Моей последней надеждой на получение каких-то средств оставался мой иск к Дону. К этому моменту Джефф Вальд уже знал, что я встречался с Доном, и был в ярости. Он сказал мне, что Дон будет до последнего, до самого начала суда затягивать все судебные иски, поданные против него, а затем все уладит. Джефф и Дейл Кинселла говорили мне, что мы могли бы где-то за 60 миллионов долларов согласиться на отказ от своих претензий на 100 миллионов долларов и что я мог бы даже получить обратно свою коллекцию записей поединков, которая долгие годы была бы для меня своего рода банковским депозитом. От меня требовалось лишь продержаться до суда, который был намечен на сентябрь.