Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Э, ребята, так не пойдет, говорит Фишер. Или одно, или другое. Процент есть либо следствие (прошлых благ), либо ожидание (будущих благ). Во всяком случае, на уровне подобных формулировок одно исключается другим. Но Фишер не предлагает выбирать одно из двух. Мы имеем две половины одной правды, говорит он. И Фишер пытается совместить обе трактовки в единой концепции. С одной стороны, капитал действительно приносит доход, и в этом качестве полезность капитала выражается в форме процента. С другой стороны, между инвестированием и получением дохода на капитал неизбежен разрыв во времени, что заставляет нас вспоминать о категории издержек. Под таким углом зрения процент выступает как компенсация этих самых "издержек' премией за ожидание дохода от вложенных средств.

Вот и снова прозвучали знакомые слова: полезность и издержки. Как сейчас увидим, это не случайность — сказанные термины помогут понять, как объясняет Фишер установление конкретной рыночной ставки процента.

Потребитель, как говорит неоклассическая теория, стремится максимизировать свою суммарную полезность. Согласно Фишеру, потребители заботятся не только о сиюминутной полезности, они стараются заглянуть и немного вперед, чтобы максимум полезности получить в аспекте определенного периода времени. Ради этого они осуществляют сбережения, откладывая часть ожидаемой полезности с данного момента на будущее.

С другой стороны выступают производители со своей проблемой инвестиций. Более длительный окольный (воспользуемся термином Бём-Баверка) путь обеспечивает, по общему правилу, более высокую продуктивность. Почему так можно считать? Потому что иначе все стремились бы делать только краткосрочные инвестиции.

И вот потребители и производители выходят на рынок ссудного капитала. Первые — со своими сбережениями, за которые они ожидают премию в форме процента. Вторые — в поисках заемных денег, за которые они готовы платить цену в форме — ну да, процента же. Таким образом, спрос на деньги сталкивается с предложением денег. Цена равновесия спроса и предложения на этот интересный товар есть рыночная ставка процента.

К системе уравнений общего равновесия (см. главу 26) добавляется еще одно: уравнение спроса и предложения на ссудный капитал. Переменная величина этого уравнения — тоже иена, как и во всех других уравнениях, но это цена заемных средств — процент. В результате всех этих и подобных рассуждений Фишер объединяет обе неоклассические концепции процента в единую (тоже неоклассическую) систему общего рыночного равновесия.

Она явилась на смену классической теории денег. И тоже была количественной. Ее разработка связана с двумя знакомыми нам именами — Фишера и Маршалла. В частности, имеются в виду две работы: "Покупательная способность денег" Фишера (1912) и "Деньги, кредит и торговля" Маршалла (1923). Как видим, Маршалл и здесь выступил с запозданием. Однако и здесь тоже его идеи оказались более глубокими и более влиятельными.

От своей предшественницы неоклассическая теория денег унаследовала представление о том, что в экономике сосуществуют две сферы: вещевая и денежная. Первая — это "реальный' мир производства, обмена, распределения предметов и услуг. Вторая сфера — это, в известном смысле, призрачный мир денег, который обслуживает процессы " реального" мира. Иные высказывания Маршалла (да и Фишера) разительно напоминают формулировки некоторых меркантилистов о деньгах как о смазке, помогающей хорошо вертеться колесам торговли.

Основное уравнение неоклассической теории денег существует в двух вариантах — Фишера и Маршалла. Оно часто фигурирует в монографиях и учебниках, и его полезно знать и понимать.

Вот вариант Фишера:

MV = РТ. (1)

А вот вариант Маршалла:

М = kPY. (2)

В этих уравнениях буквы означают следующее:

М. — объем денежной массы;

V — скорость обращения денег;

Р — общий уровень цен на товары;

Т — объем текущих сделок купли-продажи;

У — объем валового национального продукта;

k — коэффициент Маршалла, о котором мы скажем чуть позже.

Уравнение (1) выражает потребность в деньгах для обслуживания текущих сделок.

Уравнение (2) выражает потребность в деньгах с точки зрения использования дохода.

Часть своего дохода люди не обращают в товары или ценные бумаги, а предпочитают оставлять в форме денежной наличности. Эту долю и выражает коэффициент Маршалла. Очевидно, что, чем выше скорость оборота денег, тем меньше должен быть коэффициент k Поэтому k = 1/V. Общий объем текущих сделок за год порождает национальный продукт, так что оба уравнения означают, по сути, одно и то же. И оба они, если вдуматься, представляют собой не уравнения, а тождества.

Ведь общая годовая сумма продаж (или покупок) в денежном измерении, поделенная на среднее число оборотов денег, как раз дает количество денег, требуемое для обслуживания этих сделок. И это именно то самое количество, какое население решает иметь в форме наличности. Поэтому равенства (1) и (2) выполняются не только при каких-то конкретных значениях входящих в них переменных, они выполняются всегда, т. е. являются тождествами.

В основе неоклассической теории денег лежит Закон Сэя. Много позже в ходе критики этой теории упомянутый закон был исследован вглубь и обнаружил свою неоднозначность (см. главу 15). Но в описываемые времена Закон Сэя принимался (или не принимался) в своем первозданном виде — в том смысле, что "продукты обмениваются на продукты" и потому, мол, процессы в "реальной" сфере экономики не зависят от каких-либо явлений в денежной сфере.

Ни Фишер, ни Маршалл, конечно, не были столь наивными, чтобы считать величину V постоянной, неизменной и единой для всех сделок. Скорее они подразумевали некую усредненность ее в уравнении, обобщающем годовую совокупность сделок. Важнее другое. Они оба исходили из того, что, чем бы ни определялась величина V, она является независимой по отношению к объему денежной массы. Точно так же независимой от М они считали и величину объема сделок.

Другими словами, правые части выражений (1) и (2) не подвержены какому-либо влиянию со стороны событий, происходящих в мире денег. Инфляция денег, говорил Фишер, не влияет ни на выпуск продукции фирмами, ни на скорость передвижения товаров. Поэтому при увеличении количества денег в обращении происходит пропорциональное повышение цен. Маршалл указывал, что увеличение количества денег в стране не увеличивает ни числа, ни объема сделок, которые обслуживаются этими деньгами.