Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

class="p1">— В то, что каждому соответствует дух определённого животного.

— Как-то сложно и не слишком понятно, — пожал плечами граф.

Я повернулся к Чека'Исо и развёл руками, надеясь, что эта небольшая демонстрация его эльфийских умений немного отвлечёт его от мрачных мыслей, навеянных гибелью волков. Он кивнул мне, подошёл к старому де Вьерзону и протянул ему руку ладонью вверх, граф заколебался на мгновение, но рассеял его сомнения и подогрел короткой репликой:

— Не бойтесь, граф, это не больно.

Оскоблённый в лучших чувствах обвинением в пускай и минутной боязни де Вьерзон вложил свою ладонь в эльфову.

— Олень, — произнёс Чека'Исо.

Граф от души рассмеялся и обратился к графине:

— У меня, то же растут рога или я — самец!

— Де Морней, а вы кто будете? — спросил он, отсмеявшись у молодого маркиза.

— Крыса, я думаю, книжная крыса, — попытался свести всё к шутке тот, однако под насмешливо-испытующим взглядом графа, был почти вынужден протянуть руку Чека'Исо, вытерев её предварительно о полу камзола.

— Змея, — разуверил его мой друг, беря его ладонь в свои.

Глядя на вытянувшееся лицо юного маркиза, я усмехнулся:

— У эльфов змея — символ мудрости. Таким духом по их преданиям обладают те, кто постоянно стремятся к знаниям.

— Мудрая змея, — кивнул Чека'Исо.

— Ну же, кто следующий? — Граф окинул взглядом собравшихся.

И тут к нам подошёл Жан-Франсуа, на ходу стягивая с ладони перчатку.

— Давай, эльф, скажи мой дух. — Он хлопнул Чека'Исо по плечу. — Кто я, полулев-полуорёл или может быть драконом меня сделаешь, а?

— Жан-Франсуа, — оборвала его Елена, — прекрати немедленно.

Её брат усмехнулся и поправил воротник курки Чека'Исо, двинувшись прочь от нас, покачиваясь от выпитого вина. Мне же осталось только гадать, он так лихо держится в седле пьяным вдрабадан или же успел напиться за те несколько минут, что я не видел его. А потом я заметил, что нигде не могу увидеть де Бренвиля, он словно растворился в лесу до того, как мы вернулись в лагерь.

* * *

Заведение мадам Бовари не было борделем в общепринятом понимании этого слова, оно было именно весёлым домом в прямом смысле, хотя в наше время тонкая грянь между этими понятиями потихоньку стирается.

— Это не Эпиналь, — улыбнулся мне де Морней, — но и здесь повеселиться можно совсем неплохо. Собственно говоря это единственное заведение подобного рода, куда рискнул бы пригласить тебя.

— Поверь, Андре, я бывал в таких «местах подобного рода», что у вас от одного вида и запаха их дыбом встали бы одни только волосы.

Массивную дверь нам отворил крупный мужчина с абсолютно лысой головой и роскошными усами с улыбкой сделавший нам приглашающий жест. И нас окутал аромат цинохайского опиума, лёгким дымком развеянного в воздухе, в сочетании с расслабляющей музыкой, он настраивал на определённый лад, не принося того вреда, какой влечёт за собой употребление этой отравы, и не вызывая галлюцинаций. Как только мы вошли, маркиза тут же налетела стайка девушек лет пятнадцати-шестнадцати, они повисли на нём, шепча что-то ему в уши, от чего он то и дело прыскал. Он обнял всех их и увлёк за собой. Я же двинулся по длинному вытянутому залу, буквально устланному девицами самого разного вида, как поле боя погибшими. Вот только эти «воительницы» отнюдь не были мертвы, одни без какой-либо стыдливости откровенно предлагали себя, иные же — показно отводили глаза и прикусывали пальчики в наигранной застенчивости, изображая девочек на первом свидании, третьи принимались ласкать себя, однако меня манила тайной ажурная занавеска почти в самом конце зала.

Я прошёл к ней и отбросил решительным движением. Внутри глазам моим предстала небольшая комнатка, обставленная в салентинском стиле, одну стену её почти занимало громадное зеркало над туалетным столиком, за которым сидела спиной ко входу хозяйка, развлекавшаяся раскладыванием пасьянса или гаданием. Карты у неё были просто отличные, какие редко можно встретить даже у вполне состоятельного дворянина.

— Шевалье де Кавиль, — приветствовала она меня.

— Как вы узнали? — удивился я, сам не заметив, что обращаюсь к ней на «вы».

— Ним — маленький, — ответила она, тасуя она ловкими движениями, а вы — самая большая новость со времён появления Зверя.

— Вы знаете моё имя, а я вашего — нет. — Я присел на мягкий диван неподалёку от роскошного ложа. — Несколько несправедливо, по-моему.

— Лучия, — ответила она. — И я дорого стою.

— У меня достаточно денег, — усмехнулся я.

— Я разве говорила о деньгах? — Она обернулась ко мне. — Идём.

— Ты салентинка? — поинтересовался я у неё, пока мы шли к постели.

— Да, — ответила она, одним движением сбрасывая платье и толкая меня на кровать.

Она любила доминировать и любовь с ней больше напоминала поединок, я словно сражался с ней за главенство в постели. Окончилось всё толчком и боль смешалась с удовольствием, которое я испытывал не раз, но каждый раз это было как-то по-новому и… Может за это меня и называют распутником…

— Кто это тебя? — спросила она, проводя пальчиком по длинному шраму на моём бедре.

— Кабан, — ответил я, ловя её руку и целуя. — Охота в землях эльфов — иногда бывает опасной штукой.

— А это? — Она прикоснулась к звездообразному следу на моей груди, как раз против сердца.

— Эльфийская стрела. Меня спасла кираса и то, что диковатые эльфы не ставят наконечников, была бы она бронебойной…

Дикий вопль разорвал тишину, воцарившуюся в покое салентинки Лучии. Я скатился с её постели, едва не сбросив и её саму, и выскочил в коридор. В заведении мадам Бовари царил жуткий переполох, девочки во главе с самой мадам собрались у одной из дверей, тут же стоял и маркиз, обнимавший сразу двух девчонок, как и я он был одет в только в длинную рубашку. Переполох, как легко догадаться, вызвал Чека'Исо.

— Он колдун, мадам! — возбуждённо говорила одна из девочек. — У него по всему телу змеи и они шевелятся, когда он движется… Вот-вот, видите!

За распахнутой дверью комнаты на кровати сидел мой друг, из всей одежды на нём была только простыня, наброшенная на бёдра. С весёлой улыбкой он повёл плечами, заставив их змей, вытатуированных на его плечах и торсе, шевелиться в подобии жизни. Девчонки завизжали.

— Твои шлюшки — дуры, Бовари, — усмехнулся я. — Ещё не одна женщина не жаловалась на Чека'Исо.

Тут мой друг отбросил простыню с бёдер, заставив некоторых девчонок изменить мнение. Мы с маркизом рассмеялись и двинулись в «свои» комнаты. Когда я вернулся, то обнаружил, что Лучия завладела моим планшетом с рисунками и как раз внимательно разглядывала набросок портрета Елена де Вьерзон.

— Обольщаешь юную