Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Свои пули? — усмехнулся я.

— Маленькая дань моему непомерному тщеславию, — кивнул он, пряча пистоль в кобуру и легко запрыгивая в седло. — Так мы начнём облаву, или вы желаете прикончить ещё пару сарков вместо Зверя?

Резким свистом я подозвал своего жеребца, Чека'Исо поступил также и прежде чем мы оба практически один движением запрыгнул на лошадей, я спросил у него:

— Что ты вообще с сарками сцепился?

Чека'Исо в ответ лишь пожал плечами, однако я заметил в толпе знакомое лицо девушки, которую избивали солдаты в платьях. Она, похоже, приносила моему другу проблемы. Рядом с ней я приметил и старика-лекаря, обрабатывавшего ушибы и ссадины сарков — следы драки с Чека'Исо. Впрочем, они почти сразу вылетели у меня из головы — началась охота.

Сарки, те что не бездельничали с нами, а занимались делом, подняли целую стаю волков, а то и несколько, и теперь дворяне с превеликим азартом занимались истреблением благородных животных, которые не могли оказать им никакого сопротивления. Они неслись на лошадях по лесам и предгорьям, паля по волкам из винтовок, карабинов и пистолей. Особым рвением в уничтожении волчьего племени отличался Жан-Франсуа, который на них словно бы вымещал свою злобу на весь мир, хотя, если посмотреть шире, сын графа Фионского, занимался этим каждую минуту своей жизни.

Я же совершенно не хотел принимать в этом участия, просто раз за разом стрелял наугад, стараясь не попасть в волка, чтобы моё поведение никому не показалось странным или подозрительным. Длилось это пока конь подо мной внезапно не встал на дыбы, я едва сумел удержаться в седле, обмотав поводья вокруг запястья. Прямо перед мордой моего вороного стоял здоровенный белый волчище. Мотнув головой, он словно указал нам вглубь леса и тут же умчался туда.

— Он говорит, чтобы мы следовали за ним, — произнёс Чека'Исо и я даже вздрогнул от звука его голоса, настолько забылся, глядя на белого волка.

Эльф, как всегда, легко управился со своей лошадью, он и сбрую с седлом одевал на коня только для вида, по моему настоянию, а то зрелище эльфа гарцующего на жеребце без какой-либо упряжи обычных людей повергает в состояние шока.

Пожав плечами, я ткнул упирающегося коня пятками в бока, — вороной никак не желал идти по следам хищника, ему-то невдомёк, что волк есть его не собирается. По крайней мере, пока.

Чека'Исо поехал первым, он точно знал куда убежал белый волк, я — следом. Пять минут неспешной скачки и мы выехали к развалинам крепости времён воинствующих рыцарских орденов, разгромленных лет сто назад предком нашего венценосного монарха — Карлом VI Свирепым, носившим это прозвище по праву. Но и тут уединения получить нам не удалось, почти следом за нами на поляну выехала Елена де Вьерзон, которую, как и нас совсем не привлекала возможность поучаствовать в облаве. Однако увидев волка, стоявшего среди развалин, она отреагировала самым обычным для бывалого охотника образом, — вскинула карабин, нацелив на волка. Я успел опередить её лишь на мгновение — нас разделяло небольшое расстояние. Я ударил снизу вверх ствол её карабина за секунду до того, как она нажала на курок. Грянул выстрел, оглушительный в лесной тиши, куда не долетали звуки облавы, пули рванулась в небо, волк — в чащу.

— Что?! — воскликнула она, поворачивая ко мне гневное личико. — Что вы себе позволяете, шевалье?!

— Это был не Зверь, — покачал я головой, — а волков за сегодня убили уже достаточно.

— Не считала вас защитником живой природы, вроде друидов, — заметила Елена, — на приёме вы отдали должное мясным блюдам.

— Они были превосходны, мадмуазель, — улыбнулся в ответ. — И я — не друид, но бессмысленного убийства не люблю, тем более такого, насмотрелся на него в своё время. А вот вас я никак не ожидал увидеть здесь — подобного рода облава не слишком подходящее место для столь красивой девушки как вы.

— Будь я уродиной, вы б ничего против моего участия не умели, — лукаво улыбнулась Елена, — или почитаете охоту чисто мужской забавой?

— Но вы же не станете возражать, против того, что это зрелище вам не по душе.

— Вы правы, — с какой-то затаённой грустью признала Елена, — но и сидеть одной в пустом доме. Мама ведь даже слуг всех с собой забрала сюда. Но хуже того, когда я заговорила об этом с родителями, Жан-Франсуа заявил, что останется со мной. Может быть, я поступаю опрометчиво открываясь настолько мало знакомому человеку, но я всегда чувствую людей и никогда не ошибаюсь… Не ошибалась пока… Я знаю, вы хороший человек, вам можно довериться. Так вот, я боюсь своего брата, он вернулся с Модинагара совсем другим человеком… — Она замолчала как-то разом поникнув в седле.

Итак, ещё один человек говорит об изменении в характере, а может быть и не только характере, сына графа Фионского после посещения Модинагарского континента. Почему-то это насторожило меня, но причин я назвать не мог и решил попросту отметить этот факт в памяти. В конце концов, лишиться левой руки — пережить такое совсем непросто, я не раз видел людей сходивших с ума от осознания собственной ущербности, но Жан-Франсуа не смотря на весь свой показной цинизм был не из таких, совсем не из таких. Весь мой жизненный опыт говорил об этом.

— Раз уж мы оказались здесь вместе, то давайте проведём хоть время с пользой, — чтобы сменить тему, сказал я. — Я, к примеру, голоден, как волк. Чека'Исо, как там наши запасы, на троих хватит?

— Есть в этом месте, — протянул эльф, спрыгивая с коня и снимая одну из седельных сумок, — я не стану, оно полно старой боли. Это угнетает меня.

— Как ваш друг узнал об этом? — удивилась Елена. — Здесь был оплот Замкового братства. Солдаты Карла Свирепого заперли их в там и подожгли, сотни человек сгорели заживо, так рассказывал мне брат. Мы часто играли здесь с ним, ещё когда были детьми, он любил пугать меня страшными историями.

Тем временем, я сам спрыгнул с седла и помог спуститься Елене, а Чека'Исо уже раскладывал на расстеленной прямо на траве полотняной скатерти флажки с виной и завёрнутые в бумагу хлеб и пироги, которые мы прихватили с собой.

— Надо же, а я и не подумала взять еды в дорогу, о таких вещах всегда думал Жан-Франсуа, — улыбнулась Елена.

— Жизнь и странствия, в особенности, приучили меня к одной простой истине, выходя из дома, никогда не знаешь, где окажешься к полудню, я уже молчу о вечере.

Я