Докричаться до мира - Оксана Демченко

Дед сидел под дверью собственной комнаты, захваченной Яли.

Смешно уже само по себе — прежде было, помнится, наоборот.

Он был рыжий до красноты, чем еще активнее улучшил наше настроение. Порода Эймов сказывается, зашипела я в ухо мужу, намекая на золотистую гриву Рилы. Впрочем, кое-что уцелело и от Юнтара — он был почти знакомо сердитый и непререкаемый.

— Где вас, щенков глупых, носит столько времени? — рыкнул и вздрогнул. А чего он хотел, Лайлова кровь? Тот еще голосок, стены вибрируют! Добавил почти шепотом, опасливо оглядывая коридор. — Ника, она там заперлась и плачет. Я ее даже не видел толком, что у вас за беда?

— Разберусь! — пообещала я. — Эл, сидеть!

И он со звоном и хрустом обрушился на пол рядом с Дедом. Декан бы, пожалуй, возмутился, а новый доволен игрой. Я стукнула костяшками пальцев в дверь и потянулась к ее сознанию. Яли узнала, прошла, открыла и втащила меня в комнату, резко щелкнув замком. Глаза красные, вид помятый, на полу валяются тряпки, накопленные после общения с Сиддой и отдельно — старое серебряное платье в сухих пятнах крови. Я ту жуткую историю знаю.

«Рила! Рила, просыпайся, у нас проблемы» … Услышала вроде.

«Сидда!!!» Ох и криклива я по утру!

— Я отсюда не выйду! — решительно сообщила новоявленная затворница. — Не могу носить это платье, мне про то, что было, думать тошно. Остальное смотрится… паршиво для данного случая. Почему я заранее не попросила длинное и торжественное у Сидды! Да потому что сама я еще хуже, с обгорелой головой. Лысая!

Вот и все. Катастрофа. Полная и окончательная.

— Понятно.

— Эй, открывайте! — задохнувшийся голос рыжей. — Ринк, отстань, сядь к остальным.

Еще одна порция грохота в коридоре. Шаги. Голосок Сидды с аналогичным требованием и совершенно сокрушительный звук «посадки» Йялла. Пока я впускала женщин, волки и айки усердно грызлись и жаловались на жизнь.

«Они все сегодня как пьяные», — подумалось вдруг. И понятно: к идеальному зрению еще можно притерпеться, отсидеться с прикрытыми веками, если невмоготу. Но прочее — слух, обоняние, чутье, осязание… Так много информации, так ярко восприятие, что их основательно зашкаливает. А наглые волвеки и рады, до побудки в хорошем обществе побеситься — куда как приятно. Ринк вон учит Деда искать блох, благо, у того мех густой, на зависть лысым. И Юнтар его внимательно слушает? Ну, знаете ли…

Впрочем, Йялл пошел дальше и предложил моему не-декану повыть хором. И тоже не получил отказа. Дверь хлопнула, замок щелкнул, потрясенная Яли замерла на полуслове, проглотив половину жалоб, сраженная тоскливым и вполне музыкальным воем на четыре отменно крепкие глотки. Ясно, Эйм ознакомил-таки волвеков с творчеством группы металлургов! Интересно, хоть кто-то на корабле еще спит?

Вот так они и докричались до Релата…

— Они там что делают, а? — уточнила Яли очевидное.

— Воют! — вполне буднично пояснила Рила, фыркая и пожимая плечами. — Одичал твой Дед, ведь в дом бедняжку не пускаешь. Показывай свою страшную лысину.

— Вот, на том же месте. Ника и то говорила: глубокий электрохимический ожог, на фоне угнетенной психики он не лечится ускоренно, — вздохнула наша слишком умная Яли.

— А с чего вдруг угнетенной? — фыркнула уже Сидда, деловито подбирая вещи и развешивая в шкафу. — Отрастите ей хоть пару сантиметров, — я сделаю остальное.

Прическу, в смысле.

— Остальное — это еще и платье, — пояснила я, принимаясь за голову больной и одновременно перечисляя. — Не серебряное, не белое, не золотистое — они ее нежную слабую психику жестоко и необратимо травмируют. Не черное, слишком мрачно, не зеленое — она считает, что будет смотреться деревом и, что гораздо страшнее, такое было у Рилы и вдруг ее окажется хуже? Не голубое, лучше чем новое с вышивкой у самой Сидды — не получится. Не коричневое…

— Жуть! — выдохнула Рила. — Может, проще Деда с Ирэн познакомить?

— Убью обоих! — мрачно предупредила Яли. — Он на мне сразу обещал жениться, как только проснулся. И не серое. Ну, как лысина?

— Отсутствует. Пошли Лимму будить.

Вой оборвался мгновенно. Они просто задохнулись, наблюдая нас, ведущих «травмированную» под большим полотенцем. Дед мучительно закашлялся. Эл скорчил новую рожу — ему это занятие, похоже, понравилось. Йялл попытался пробиться к сестре, намекая на свои особые права ближайшего родственника, и был наспех избит. Даже Сидда участвовала, у них последнее время отношения стали куда живее. Ринк пожал плечами и позвал вожака. Напрасно — Лайл уже и так торопливо шел к нам. Замер ненадолго, рассматривая айков. Заулыбался.

— Хоть не мелкие получились, а то за стаю было бы стыдно. Ринк, Йялл — готовьте зал. Прочих по потребности зовите сами. Дед, пеки торты. Не разучился? Это радует. Эл, проводи женщин и поздоровайся с Релатом, пусть тоже развлекутся.

Ялитэ вчера до ночи рыдал: ты же неразрешимый юридический казус, по его словам.

Живой труп декана при исполнении, после полной остановки сердца, зафиксированной приборами, да еще посмертно пребывающий в должности начальника экспедиции. Да, доставай свои кольца. Я лично отберу молодняк таскать хвосты. Значит, чтоб два раза не обжирались наши толстяки на торжествах: Ниса, Бит, Аля, Виана и наша кормилица — принцесса Сидда. Отдельно Яли. Дед же не может вести свою собственную церемонию. Три часа на сборы.

Вожак величественно кивнул на хоровое заявление «да, старший» и удалился. Я чуть отстранилась от ядра группы, ведущей Яли и задумчиво посмотрела на Эла, все прочие бодрой рысью рванули выполнять указания, дисциплина в стае не хромает, волвеки — тоже.

— Эл, исходя из мнения авторитетных психологов Релата, ты должен испытывать тяжелый стресс от резкой смены внешности. Мне прислали инструкции по реабилитации. Принудили перевести в бумажный, то есть пластиковый, формат. Там толщина такая — убить можно. А от чтения я чуть сама не загнулась. Неуверенность в себе, ошибочная самоидентификация, раздвоение личности и так далее. Чернобурый мой, ты как, испытываешь?

— Не дождешься! — гордо сообщил он, ловко выхватывая меня из группы. — Я себя и чувствую совершенно иным, стресс был бы, останься внешность прежней. И потом, ты же довольна, я — всего лишь наша половина, так что не могу спорить. Слушай, давай того, для массовости, тоже шлейф?

— Только в присутствии Лиммы! — строго отрезала я. — Она уже второй месяц над деталями думает там. Одна, в стрессе.

— Удавит, — согласно вздохнул он. — Ладно. А когда взлет, капитан?

— Отпразднуем и завтра же встанем на карантин. Полная герметизация корабля, дезинфекция, вакцинация и так далее, все ужасы штатной предполетной подготовки в комплекте с переселением в новую среду обитания. Уже полная программа расписана, препараты заготовлены. Пять дней на Хьертте и семь вверху — до орбиты и на ней.