Докричаться до мира - Оксана Демченко

Я устроила голову на незнакомом по форме и оттого вроде бы неудобном плече.

Поерзала, привыкая, пару раз переместила его послушную руку. Ну как я могу поверить, что он — это он? Тело прохладное, все волвеки в глубоком сне снижают температуру на пару градусов. Дыхание спокойное и довольно редкое, сердце у него — отменно здоровое и мощное. Я снова прикрыла глаза, сосредоточенно прислушиваясь к сознанию. И заснула.

Все же не Эл.

Этот не стал оставлять записок на подушке и бежать куда-то по делам. Хотя, если разобраться, месяц без него пропадает Акад, а уж на корабле-то дел у начальника экспедиции накопилось! Он про них и не подумал, надо же… Зато меня, уже почти проснувшуюся, предельно внимательно рассмотрел, даже обнюхал и очень бережно поцеловал. Сознание оказалось знакомым — и совершено новым. Будто моего серьезного не в меру Эла раскрасили шаловливые дети. В нем переливалась радость, губы явно улыбались, тело нежилось на покрывале. Слух ловил мое дыхание, шумы корабля, шелест воздуха — я и половины доступных ему звуков не воспринимала. Мне стало хорошо и уютно. Он не волк. Уж скорее действительно дракон, которому чудом вернули все утраченное, кроме крыльев. И последнее его ничуть не расстроило.

Я осторожно приподняла веки и задохнулась.

На меня смотрели с таким знакомым прищуром яркие сине-зеленые глаза с вертикальным зрачком и золотистым ободком у кромки. Он наклонился вплотную, укутал руками, удивленно рассматривая и улыбаясь, как никогда не стал бы улыбаться Эл — широко, уверенно, радостно.

— Ну, рассказывай! — голос оказался много ниже привычного нам обоим, и он рассмеялся, уронил голову в подушки, встряхнулся и сел, поднимая меня. — Кто раскрасил мир? Кто каюту переделал? И почему ты такая странная?

— Я? — это было уже возмутительно. — На себя посмотри!

— Вот еще, это не интересно. У тебя волосы мягкие и пахнут душицей. Странно, а чем раньше-то пахли? Ух ты, переливчатые… У меня что-то с памятью, Ник. Там все ужасно серое и пустое. Почему я не помню последнее время?

— От какого момента?

— Мы сидели на лестнице. Стоп, это мне, похоже, снилось. Мы были тут и ты убедительно просила не ходить в Гнездо… Только как же было не ходить? Ага, точно: мы туда добрались и потом — все, — он озадаченно взъерошил волосы совершенно незнакомым жестом, удивился, даже осмотрел собственную руку, еще сильнее усомнился в ее принадлежности декану Эллару и замер. — Я же погиб!

Довольно долго там, в междумирье, сидел и бродил, боль, сны, потом вообще не пойми что… Ник, я здоров? Может, просто очень удачно и в нужную сторону сошел с ума?

— Как тебе сказать, — улыбнулась я. — Ты был на пятом уровне Гнезда и отключал контроль обручей волвеков. Тебя отравили. Вылечить не удалось, доза была слишком большая, и я решилась на эту глупость. Ты — удачный результат проекта «технобог», поздравляю. Айри, которому вернули утраченное, кроме крыльев, конечно.

— Айк, — он снова улыбнулся. — Помню, ты говорила. Все это невозможно и не важно.

Почему ты другая? Ты и раньше мне была родной, но не так. Стала намного красивее, если это возможно вообще, и ближе. И нужнее. У меня такое глупое ощущение, что я тебя совсем плохо знаю. Иди сюда, не мерзни.

— Я точно такая же, только злая от недосыпа. Ты другой. Врачи вчера брали очередные пробы тканей и говорят, ты вряд ли проживешь теперь жизнь айри. Может, лет сто пятьдесят, точно не больше, как обычный волвек. У тебя другой рост, волосы, цвет глаз. И мне так больше нравится. Но вот с юридической точки зрения Пэйлитаринэллар умер, зря я имя зубрила. И ты, безымянный айк, уже не декан даже, хоть и мой муж.

— Хорошо, что не наоборот! — он опять не расстроился. — Пошли, где тут зеркало?

Наговоришь незнамо чего!

Он глядел долго и удивленно, дергал себя за волосы, вертелся, рассматривая мех воротника. Утыкался носом в стекло, изучая глаза. Наконец, пожал плечами, состроил глупую рожицу, оскалил зубы и порычал. Определенно, от черноглазого айри осталось немного, и я никогда не пожалею об утраченном. Спокойный, сосредоточенный декан, живущий по расписанию и внимательно изучающий, как можно мне угодить. Он все делал правильно и очень старался. Усердно менялся, изучая мои привычки. Айк меняться не будет, он вполне самодостаточен. И думать не станет, как нам лучше организовать свое время. У него уже куча идей в голове, и никакой научной организации досуга. Зато совершенно первобытный энтузиазм.

Пять утра. Еще полно времени до подъема, два часа. У Лайла все живут по графику.

Декан сейчас оделся бы торопливо и бросился в рубку, отчитываться перед Релатом.

Он рассмеялся, когда я ему описала ожидаемые действия. Оказывается, ради каких-то там дел айки жен по утрам не бросают, тем более когда соскучились и вообще толком не помнят многое важное. Например, у меня глаза не серебряные, как твердил глупый айри, а все же зеленые, теперь он уверен. Очень светло-зеленые, удивительный цвет. А волосы…

И тут нас позвал Дед, пребывающий в глубоком отчаянии.

Эл со вздохом отпустил неизученные толком пряди и влез в штаны невнятного фасона — недавнее изобретение Сидды, от которого поочередно отказались все волвеки и по «доброте душевной» подбросили новинку дизайна мне. Забавная вышла цепочка: Йялл с облегчением обнаружил — маловаты, но вдруг сгодятся Четвертому? Ринк великодушно подарил Эйму. Тот был почти согласен, он и рассказал Сидде про актуальные тенденции молодежной моды (потом прятался от Лайла и Ринка у Нимара, а точнее — у Мары, что наводит на размышления). Эйм утонул в штанах и огорченно отнес Саю, который задумчиво покрутил подарок в руках и передал с младшей дочерью для Лэла, тот наверняка не решится расстроить девочку… Дальше не знаю — мне их просто подкинули под дверь. Сине-серые, мешковатые и звенящие при каждом движении бессчетными пряжками и молниями. Кто бы мог подумать, что бруса, жившая на Релате в незапамятные времена, так живо воспримет современную моду?

Лайл, волвек вполне способный к широким взглядам, иногда морщился от ее дизайна.

У девочки есть вкус, но порой решения слишком неожиданны. Как эти штаны.

Декан бы возмущенно взвыл от одного их вида, этот тоже взвыл — ему очень понравилось. С восторгом натянул, влез в опасно потрескивающую майку прежнего Эла, дождался меня, усердно шнурующей любимые «пилотские» ботинки. И мы побежали по коридору. Он на ходу учился двигаться в незнакомом теле, вполне совершенном, но непривычном. Спотыкался, рефлекторно цеплялся когтями за стены, шипел, рычал, смеялся — но двигался все проворнее и скоро уже догнал меня, предложил — наперегонки. Лифт ему, видите ли, неинтересен…