Меч Шаннары - Терри Брукс

Казалось, минула вечность, но наконец он начал различать отдельные темные очертания спящих троллей на полу палатки, плотно закутанных в теплые одеяла. К своему изумлению, он обнаружил, что один из неподвижных силуэтов лежит в считанных дюймах перед его застывшей на четвереньках фигурой. Если бы он попытался пробраться вперед, не дожидаясь, пока его глаза начнут что-то различать в этом мраке, то наткнулся бы на спящего и, несомненно, разбудил бы его. Его с новой силой охватил прежний страх, и мгновение он боролся с нарастающей в душе паникой, требующей немедленно повернуться и бежать. Он чувствовал, как по его скорченному телу под промокшей одеждой стекают струйки пота, прочерчивая тонкие извилистые дорожки по разгоряченной коже, и его тяжелое дыхание становилось все более неровным. В этот момент он сознавал каждое свое чувство, его разум балансировал на грани полного истощения — но позднее ему не удавалось вспомнить ни одно из испытанных тогда чувств. Его память милосердно вычеркнула их, оставив в сознании лишь одну четкую, навечно выбитую картину — спящих матуренов и того, кого он искал. Эвентина. Флик быстро заметил его стройную фигуру, уже не сидящую на деревянном стуле рядом с тяжелым гобеленом, а лежащую на парусиновом полу в считанных футах от замершего юноши. Его темные глаза были открыты и наблюдали за происходящим. Флик правильно рассчитал, где следует резать стенку палатки. Теперь он, бесшумно ступая, приблизился к королю, и его охотничий нож быстро рассек тугие веревки, опутывавшие ему руки и ноги.

В следующий миг эльф был свободен, и две тени торопливо скользнули к вертикальному разрезу в стенке палатки. Эвентин на секунду задержался и что-то подобрал с пола рядом с одним из спящих троллей. Флик, не дожидаясь, пока эльф разъяснит ему свои непонятные действия, быстро вылез через щель и вновь окунулся в туманный сумрак. Оказавшись снаружи, он безмолвно пригнулся у самой палатки, настороженно ища вокруг движущиеся силуэты. Но мертвую тишину ночи нарушал лишь мерный шум слабого дождя. Секунду спустя разрез расширился, и из палатки появился эльф, опускаясь на землю рядом с юношей. Он успел накинуть непромокаемое пончо, а в руках держал широкий меч. Кутаясь в свой плащ, он мгновение помедлил и мрачно улыбнулся перепуганному, но ликующему Флику, затем тепло и благодарно пожал ему руку. Юноша довольно улыбнулся в ответ и кивнул.

Так был спасен Эвентин Элесседил, король эльфийского народа — похищен из самого сердца вражеского лагеря. То был звездный час Флика Омсфорда. Теперь он ощутил, что худшее осталось позади, и раз он освободил Эвентина и они выбрались из огромной палатки матуренов, то теперь уже ничто не помешает им бежать из лагеря. Он даже не думал о том, чтобы подробнее изучить командирскую палатку, в которой только что побывал. У него еще было время, но пока они медлили в тени палатки, подходящий момент прошел и был потерян.

Из темноты возникли трое тяжело вооруженных часовых-троллей, моментально заметив две фигуры, скорчившиеся рядом с палаткой матуренов. На миг оба они застыли, затем Эвентин неторопливо поднялся, загородив спиной прорезь в парусине. К изумлению Флика, эльфийский король, мгновенно приняв свое решение, жестом подозвал часовых к себе, бегло говоря что-то на их языке. Часовые неуверенно приблизились, при знакомых звуках родной речи неосторожно опустив свои длинные пики. Эвентин шагнул в сторону, открывая зияющую прорезь, предостерегающе кивнул Флику, и тролли торопливо двинулись вперед. Юноша в ужасе отскочил в сторону, сжимая под плащом свой короткий охотничий нож. Тролли поравнялись с ними, с удивлением глядя на разрезанную парусину, и эльфийский король взмахнул мечом.

Двое троллей упали на землю с перерезанным горлом, не успев уклониться от мгновенного удара. Третий часовой начал звать на помощь и яростно замахнулся пикой на Эвентина, рассекая обнаженное плечо эльфа; вслед за этим тоже рухнул мертвым на сырую землю. Мгновение стояла тишина. Флик с побелевшим лицом стоял у самой палатки, в ужасе глядя на мертвых троллей, а эльфийский король тщетно старался остановить кровь, хлещущую из его рассеченного плеча. Затем где-то поблизости раздались резкие голоса.

— Куда? — хрипло прошептал Эвентин, крепко сжимая в здоровой руке окровавленный меч.

В ошеломленном молчании юноша подбежал к эльфу и указал в темноту за его спиной. Голоса стали громче, доносясь с нескольких сторон сразу, и двое беглецов быстро и беззвучно покинули командирскую палатку троллей. Пробираясь между окутанными туманом палатками и грудами вещей, поскальзываясь на промокшей земле, окруженные темнотой и клубящимся туманом, они спешили оторваться от погони. Голоса по сторонам стихали и наконец остались позади, но через несколько секунд превратились в крики ужаса — вероятно, это были обнаружены тела часовых. Беглецы рванулись вперед, и в этот миг ночной сон армии Севера разорвал оглушительный глубокий рев боевого рога троллей, и повсюду вокруг них начали вскакивать полусонные солдаты, хватаясь за оружие и готовясь к бою.

Флик бежал первым, лихорадочно пытаясь вспомнить кратчайший путь к границе лагеря. Теперь он мчался вслепую, его глаза затмил ужас, а разум подавило безумное стремление выбраться из этого проклятого лагеря и исчезнуть в безмолвии ночи. Эвентин старался не отстать от юноши; его плечо болело и обильно кровоточило. Он видел, что его юный спаситель поддался панике, и закричал, пытаясь напомнить ему об осторожности, но тщетно.

Слишком поздно. Не успели слова сорваться с его губ, как они на бегу столкнулись с группой полусонных северян, поднятых на ноги ревом боевого рога. Ошеломленные карлики не успели отскочить в сторону, и все они покатились по земле в клубке рук и ног. Флик почувствовал, как невидимые руки срывают с него плащ, бьют и хватают его, и в безумном ужасе стал вырываться, бешено раздавая удары своим ножом по всему, до чего мог дотянуться. От противников донеслись вопли ярости и боли, на миг руки и ноги отдернулись, и он оказался на свободе. Он вскочил на ноги, и тут же новая атака повалила его обратно на землю. Краем глаза он уловил тусклый блеск лезвия меча, со свистом проносящегося рядом с его головой, и выставил свой нож, пытаясь отбить удар клинка. Несколько минут юношу окружал хаос; он прорывался и полз сквозь кучу извивающихся рук и тяжелых тел, сквозь туманный кошмар бешеных криков и суетящихся фигур, в который вдруг превратилась ночь. Стремясь вырваться на свободу, он весь покрылся ссадинами и огромными синяками; иногда его немилосердно придавливали к земле, но через секунду он все равно поднимался и полз вперед, отчаянно взывая к Эвентину.