Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц - Алексей Иванов

Мышь недоверчиво пискнула, обрадовавшись нежданной свободе, и тут же рванула к краю стола. Ей в след полетело заклинание, ставшее косвенной причиной гибели ее серых подруг. Белый луч неспешно и целенаправленно проследовал за петлявшей между риторами и пустыми флакончиками мышью и ударил точно в то место, где ее тельце теперь украшала магическая татуировка. На мгновение мышь застыла, тряхнула головой и с удвоенным энтузиазмом рванула вперед. Бежать! Бежать как можно дальше. Прочь! Найти какую-нибудь щель. Укрыться! Забиться! Спрятаться!

Выждав еще час, я вновь сотворил заклинание поиска и довольно улыбнулся, получив слабый отклик. Сбежавшая мышь отчетливо ощущалась где-то ниже. Откуда ей было знать, что теперь она это я.

Жаль я не увижу лиц мародеров, когда они увидят на своей карте десяток Снейпов. В свете активизации поисков в Хогвартсе, меня не слишком прельщало то, что четверо недоумков с магической картой могут помешать моим планам. Да и самого Старика сбрасывать со счетов не стоит. Уверен, что у Дамби есть свой аналог карты мародеров. Вряд ли это что-то серьезное — вроде поиска по крови или волосам. А вот поиск по ауре, как и карта мародеров, тут можно даже не сомневаться.

Конечно, можно было уничтожить карту, но с Дамби это проблемы не решало. Да и не факт, что мародерам не удалось бы быстро ее воссоздать.

Еще одним вариантом сокрытия моего явного местоположения в Хоге, были привычные артефакты, имитирующие мою ауру и заклинания на себя оную ауру скрывающие. Но и тут был ряд подводных камней. Пресловутая неподвижность один из них.

Поразмыслив немного над возникшей проблемой, я в первый же выходной удрал из Хогвартса в менор и засел за Родовой кодекс и в разделе магических татуировок нашел ответ. И теперь его применял на хвостатых обитательницах Хогвартса.

Опять же, мародеры и тут сыграли мне на руку. Когда Дамблдор поинтересуется: а почему это по Хогвартсу носится два десятка Снейпов? Я сделаю невинное лицо, так он точно что-то заподозрит, и спишу все свои действия на нежелание сталкиваться с мародерами. Которые, вот ведь гады, явно умеют находить меня по ауре. А у меня как назло сейчас случился острый приступ человеколюбия, помноженный на вирус пацифизма и не сопротивления злу. И решил я всеми силами избегать ненужных мне стычек. Ну, а что я для этого предпринял, это старик и мародеры пускай уже сами выясняют. Ничего противозаконного там все равно не было.

Жаль я не увижу, что они будут творить с невинными мышками… живодеры.

Сразу пять парализованных мышей застыли на столе. В воздух поднялось пять игл, окунув заостренные кончики в краску, они подлетели каждая к своей жертве и приступили к работе. За первой партией мышей последовала вторая, за второй — третья. Спустя два с половиной часа по всему Хогвартсу разбежалось почти три десятка мышек, фонивших моей аурой. Уверен, половина из них не проживет и нескольких дней, а к концу месяца все они погибнут, но этого времени мне должно хватить.

Достав из кармана часы, я откинул крышку и посмотрел на стрелки. До очередного урока с Лили осталось немногим больше получаса.

Тщательно почищенные иглы вернулись в коробку. Краска отправилась в унитаз. Почему-то даже зачарованные хрустальные флаконы не могли долго сохранять ее свойства.

Избавившись от всех следов, я неспешно отправился на встречу с Лили.

На выходе из своих апартаментов, я замер. Обычно мародеры не повторяются, но во всяком правиле бывают исключения. Открыл дверь, я аккуратно выглянул в коридор. Вроде все чисто. Ну, ведер над дверью, странного вида ниток, веревок и прочего не заметно — уже хорошо.

Сюрприз поджидал меня неподалеку от Тайной комнаты. И этот сюрприз был, в отличие от предыдущих дней, приятным. В боковом коридоре третьего этажа, на мраморной скамейке, некоторое количество которых разбросано по всему Хогвартсу, мирно спал Крысеныш. Видимо, ему порядком надоела шумная компания приятелей-мародеров. Он решил затаиться в укромном уголке и поспать.

Мои руки сами потянулись к палочке, когда еще представится подобная возможность. Убедившись, что вокруг никого, я одним стремительным, но бесшумным рывком оказался около него. Острие палочки прочертило в воздухе витиеватую вязь и упало на лоб спавшего крыса. Тот глубоко и шумно вздохнул, но так и не проснулся. Это заклинание знало, как не растревожить отдыхающий разум.

Склонившись к Крысу и не отрывая от его лба острия палочки, я тихо зашептал ему на ухо нужные слова…

Питер Петтигрю проснулся посреди ночи от какого-то смутного чувства беспокойства.

Карта! Я должен срочно посмотреть карту! — внезапно решил он для себя.

В комнате было тихо, тишину нарушало только едва различимое размеренное дыхание спящих. Питер выскользнул из кровати и быстро оделся. Несмотря на полноту, с каждым годом постепенно переходившую в откровенное ожирение, действовал он совершенно бесшумно. Если у тебя в приятелях парочка самых неугомонных хулиганов и нарушителей спокойствия Хогвартса. Которые к тому же были большими любителями ночных прогулок. То тут ты волей неволей приобретаешь некоторые полезные навыки… или другие менее полезные навыки, если вас все же поймают. Из всех мародеров Питер попадался на горячем чаще всего. За время своего ученичества в Хогвартсе он не слишком овладел палочковой магией, зато стал филигранным магом мокрой тряпки — не то достижение, которым можно гордиться.

Как же мне надоело терпеть их глупые подколки, участвовать в идиотских розыгрышах и получать отработки, — подумал Петтигрю, с ненавистью косясь на укутанные в одеяла фигуры приятелей. А еще он поймал себя на мысли, что «друзья» никогда не доверяли ему карту. А ведь он тоже принял в ее создании посильное участие. Может его вклад не слишком велик, но он есть. А значит, он может пользоваться картой, когда захочет! И остальным об этом знать не обязательно!

В комнате было темно, но Питер уверенно двинулся вперед. Он точно помнил, что перед сном Джеймс оставил карту на общем с Блэком прикроватном столике. Столик располагался аккурат между кроватями закадычных друзей.

Шумно выдохнул и перевернулся на другой бок.

Нащупав в полутьме свиток карты, Питер аккуратно взял его, прижал к груди и поспешил прочь из спальни.

В гостиной было пусто. Пламя в камине давно погасло и теперь там лениво тлело несколько ярких багровых углей. Питер спустился вниз. На мгновение ему показалось, что на верху лестницы ведущей в крыло девочек кто-то есть. Там в тени у стены. Некоторое время он стоял, вглядываясь в густую тень. Ничего не происходило. Кинув еще один настороженный взгляд наверх, Питер расположился за столом, развернул карту и громко произнес: