Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц - Алексей Иванов

Зато мародеры гадили во всю, видимо в противовес на время ушедшему в тень директору. Четверка недоумков начала против меня настоящую партизанскую войну. И должен признать, в кои-то веки они выбрали самую действенную тактику. Ни каких тебе открытых нападений. Долгих, трогательных и душевных разговоров о моей ничтожности, низости, коварстве, уродстве, подлости… ну и дальше по списку. Мародеры подошли к делу с выдумкой, стали тщательней готовить ловушки и меньше полагались на магию. То на меня в коридоре «случайно» упадет древний доспех. Ну а что такого? Стоял себе несколько сотен лет, не мешал никому. А тут р-р-раз! С грохотом рухнул на проходившего мимо слизеринца. Между прочим, эта штука довольно прилично весит! От продолжения каникул у мадам Помфри меня уберегла только хорошая реакция. Только шлем доспеха вскользь ударил по ноге, оставив на память о происшествии внушительный синяк.

В другой раз Хогвартская лестница решит зависнуть между небом и землей, а потом и вовсе начала вращаться вокруг своей оси постепенно увеличивая скорость. Совершенно случайно на возомнившей себя волчком лестнице оказался я. Бывают же совпадения! К счастью рядом оказалась Макгонагалл. Она быстро укротила лестницу и (О чудо!) даже не пыталась читать мне нотации.

Последней шалостью четверых «неизвестных»… хм, шутников, оказалось ведро с непонятной клейкой дрянью, подвешенное прямо над выходом из моих комнат. Ловушка была составлена на чистой механике, без всякой магии. И этот расчет сработал.

Что сделал бы нормальный маг, получив на голову душ из чего-то напоминающего жидкий клей? Почистил бы одежду, вымыл волосы и пошел искать шутников с целью причинения им благодарности различной степени тяжести. Так, видимо, думали мародеры, составляя свой план. Но если первая часть им удалась, то со второй у них вышла промашка. Первым делом я бросился не в душ, а отправился в кабинет изучать состав. И оказался прав! Весьма занимательный оказался составчик. Попытайся я смыть эту дрянь водой и о длинных волосах, да и вообще о волосах пришлось бы надолго позабыть. После взаимодействия с водой состав в волосах из жидкого клейкого сиропа превращался в густую смолянистую массу и намертво прилипал к волосам. Не лишая, впрочем, жертву возможности сделать себе модную стрижку «голая коленка». Помимо всего прочего состав на некоторое время, два-три дня, сводил на нет возможность зелья роста волос.

Насладиться моей лысой головой мародерам так и не удалось. После недолгого изучения и еще менее долгого корпенья над котлом, мои родные волосы вернулись к своему нормальному состоянию.

Зато в этот же день у Джеймса Поттера появились рога. Нет не в фигуральном смысле (а жаль), а в самом что ни на есть прямом — два здоровых рога и отнюдь не оленьих. Не зачем позорить животное… это я про оленя. Хотелось ему еще и кольцо в носу наколдовать, на манер бычьего. Но как истинный слизеринец, я атаковал Поттера в спину, да еще из-за угла, и наложить чары на лицо не мог.

Нельзя сказать, что Поттеру пришлось носить это украшение долго. Зато его видел весь Хогвартс. Неприятность случилась с Джеймсом по пути на ужин. И как истинный гриффиндорец он не заметил никаких изменений у себя на голове, пока не зашел в Большой зал. Ну а там, по выпученным глазам друзей и заливистому смеху учеников, даже последний гриффиндорец понял бы, что с ним что-то не так. Но к этому времени было уже поздно.

Ну а то, что во время потехи над рогатым Поттером, за стол слизерина проскользнул Северус Снейп, то этого никто и не видел. А одна гриффиндорка, что все же видела, не стала никому ничего рассказывать.

Деятельность мародеров меня до ужаса раздражала, но ответных действий, до случая с вылитым на голову «чудо клеем», я не предпринимал. Просто жалко было тратить время на этих придурков. Зато моя не слизеринская терпеливость нашла отклик у Лили. Теперь надежней защитника на гриффиндоре у меня не было. Да и вообще, то ли из-за действий мародеров, а может из-за нашего долгого общения, любовь Лили к ало-золотому факультету серьезно уменьшилась. Нет, она не сделалась яростной слизеринкой. Но и от былой, наивной веры в присущее гриффиндорцам благородство, честность и храбрость у нее не осталось и следа. Сложно верить в какое-то присущее только гриффиндорцам исключительное благородство, если день за днем, год за годом лучшие (вернее считающие себя таковыми) представители факультета занимаются травлей такого безобидного и замечательного меня.

Первые годы это еще можно было списать, как простые детские шалости. Но ведь нам уже давно не по одиннадцать лет.

Разделавшись с накопившими Хогвартскими делами, я начал аккуратно действовать…

В кабинете, вопреки всевозможным канонам о темных волшебниках, вершащих в темноте, темные дела, было светло. Всегда предпочитаю работать в светлом и желательно хорошо проветриваемом помещении. На рабочем столе стояла большая клетка, трансфигурированная из стула. В клетке сидели мыши. Самые обычные мыши, пойманные в подвалах Хогвартса, а не трансфигурированные. Еще одна мышь, вольготно раскинулась по столу. Нет, я не ошибся — именно по столу, а не на столе. Последнее заклинание разорвало бедную зверушку на несколько частей.

Мыши в клетке испуганно смотрели то на меня, то на свою мертвую товарку и продолжали жадно жрать сыр. Наверное, они уже все поняли своим мышиным умом. Но здраво рассудили, что раз оказались в мышеловке, то дергаться уже поздно, а помирать лучше сытыми.

Подкинув в клетку еще один кусочек сыра, я убрал останки (скорее остатки) несчастной мыши — безвинной жертвы очередного моего эксперимента. Вот ведь странность, мыши вызывали в глубине моей души (в очень глубокой глубине) что-то похожее на жалость. Я и к людям-то подобное редко чувствую, а тут какие-то комки шерсти.

Подавив тяжелый вздох, я вытащил из клетки очередного серого добровольца. Мышь жалобно пищала. Наверное, она молилась своему мышиному богу, но тому сегодня было явно не до нее. Вскоре, скованная невербальным петрефикусом, мышь застыла памятником самой себе. Тут же в воздух поднялась игла, плюхнулась в недавно сваренную краску и приступила к работе. Такая мелочь как шерсть ей нисколько не мешала.

Полчаса спустя спину мыши украсила миниатюрная татуировка, больше похожая просто на странное пятно. Даже если кто-то отыщет его под шерстью, то вряд ли поймет, что оно значит. Хотя, пока оно ровно ничего и не значит — три предыдущих трупа серых добровольцев тому доказательство.

— Надеюсь, ты везучая, — сказал я мыши и снял с нее парализующие чары.

Мышь недоверчиво пискнула, обрадовавшись нежданной свободе, и тут же рванула к краю стола. Ей в след полетело заклинание, ставшее косвенной причиной гибели ее серых подруг. Белый луч неспешно и целенаправленно проследовал за петлявшей между риторами и пустыми флакончиками мышью и ударил точно в то место, где ее тельце теперь украшала магическая татуировка. На мгновение мышь застыла, тряхнула головой и с удвоенным энтузиазмом рванула вперед. Бежать! Бежать как можно дальше. Прочь! Найти какую-нибудь щель. Укрыться! Забиться! Спрятаться!