Падение Святого города - Скотт Бэккер

Этот золотой век завершился Армагеддоном и поражени­ем Анасуримбора Кельмомаса II на поле Эленеот в 2146 году. Через год были уничтожены все древние города Аумриса. Вы­жившие куниюрцы либо стали рабами, либо были рассеяны. См. Армагеддон.

Куниюрский язык — мертвый язык древней Куниюрии, развив­шийся из умеритского.

Куно-халаройские войны — войны между нелюдьми и людьми, по­следовавшие после Прорыва Врат. Сведений о них сохрани­лось очень мало. См. Прорыв Врат.

Куно-инхоройские войны — долгая череда войн между нелюдями и инхороями, начавшихся после появления последних.

Согласно «Исуфирьясу», Инку-Холойнас, Небесный Ков­чег, врезался в землю к западу от моря Нелеост в стране, ко­торой правил Нин'джадджин, нелюдский король Вири. Пись­мо, посланное Нин'джанджином Куъяара-Кинмои, королю Сиоля, записано следующим образом:

  Небеса раскололись, подобно горшку, Огонь лижет пределы Небес, Звери бегут, сердца их обезумели, Деревья валятся, хребты их сломаны.

Пепел окутал солнце, задушцл все семена, Халарои жалко воют у Врат. Страшный Голод бредет по моей Обители. Брат Сиоль, Вири хмолит тебя о пощаде.

  Но вместо того чтобы послать помощь Нин'джанджину, Куъ­яара-Кинмои собрал армию и вторгся в Вири. Нин'джанджин и его воины сдались без битвы, и Вири стал данником Сиоля без пролития крови. Запад Вири тем не менее оставался окутанным облаками и пеплом. Беженцы из тех краев говорили об огненном корабле, павшем с небес. Тогда Куъяара-Кинмои приказал Инга-лире, герою Сиоля, возглавить поход для поиска Ковчега. О том, что случилось с Ингалирой в том походе, записей не осталось, но он вернулся в Сиоль через три месяца и привел двух пленных не из человеческого племени. Ингалира называл этих пленных ин­хороями, «народом пустоты», ибо издаваемые ими звуки были лишены смысла, а сами они упали из пустоты небес. Он рассказал о поваленных лесах и взрытых равнинах, о сдвинутых в кольцо горах и двух золотых рогах, поднимавшихся из расплавленного моря до самых облаков.

Поскольку отвратительный вид инхороев оскорблял Куъяара-Кинмои, он приказал убить их и поставить стражей, дабы следить за Инку-Холойнасом, Ковчегом Небесным. Шли годы, и сила Оби­тели Сиоль росла. Покорилась Обитель Нихримсул, и ее король Син'ниройха, «Первый в Народе», был вынужден омыть меч Куъ­яара-Кинмои. После завоевания Кил-Ауджаса на юге верховный король Сиоля стал владыкой империи, простиравшейся от гор Джималети до Менеанора.

Все это время стража следила за Ковчегом. Земли остыли. Не­бо очистилось.

Из-за неточности оригинала или из-за последующих искаже­ний текста все существующие версии «Исуфирьяса» не дают чет­кого представления о развитии событий. В какой-то момент к Нин'джанджину в Вири явилось тайное посольство от инхороев. В отличие от тех инхороев, что были приведены к Куъяара-Кин­мои, могли разговаривать на ихримсу. Они напомнили Нин'джан­джину о предательстве Куъяара-Кинмои в час беды и предложи­ли ему союз, чтобы сбросить ярмо Сиоля. Инхорои сказали, что помогут справиться с бедами, которые их прибытие принесло ку-нуроям Вири.

Несмотря на предостережения, Нин'джанджин принял усло­вия инхороев. Сиольские воины-ишрои были перебиты в соб­ственных стенах, остальные стали рабами. В то же самое время инхорои ордами высыпали из Ковчега и опрокинули Стражу. Только Ойринас и его брат-близнец Ойрунас уцелели и помча­лись предупредить Куъяара-Кинмои.

Опрокинутые живой силой и световым оружием инхороев, не­люди Вири понесли огромные потери. От полного истребления их спасли только ишройские колесницы Куъяара-Кинмои. Хро­ники «Исуфирьяса» утверждают, что сражение шло всю ночь до утра. В итоге инхорои — кроме самых могучих — были побежде­ны благодаря отваге, колдовству и большей численности войска противника. Куъяара-Кинмои лично поверг короля Силя и отнял у него могущественное оружие — Суоргил, Сверкающую Смерть. Потом люди назовут его Копьем-Цаплей.

Понесшие большие потери, инхорои бежали и укрылись в сво­ем Ковчеге, забрав с собой Нин'джанджина. Куъяара-Кинмои гнал их до Кольцевых гор, но был вынужден прекратить преследова­ние, когда услышал весть о новых напастях. Воодушевленные тем, что Сиоль занят войной, восстали Нихримсул и Сил-Ауджас.

Ослабленный битвой при Пир-Пахале, Куъяара-Кинмои был вынужден восстанавливать свою империю. Была поставлена вто­рая стража Холойнаса, но никто не пытался проломить золотые рифленые стены Ковчега. После многих лет тяжелых боев Куъ­яара-Кинмои покорил наконец ишроев Кил-Ауджаса, но король Син-ниройха и ишрои Нихримсула продолжали сопротивлять­ся. «Исуфирьяс» перечисляет десятки кровопролитных, но без­результатных столкновений между двумя королями: сражение при Кифаре, сражение при Хилкири, осада Асаргоя. Гордый Куъяара-Кинмои не уступал и убивал всех послов Син-ниройха. И только когда Син-ниройха в результате женитьбы стал королем Ишариола, верховный король Сиоля утихомирился. «Владыка трех обителей,— заявил он,— может стать братом королю двух».

После этого «Исуфирьяс» упоминает инхороев только один раз. Не желая посылать отчаянно необходимых ему ишроев на вторую стражу Ковчега, Куъяара-Кинмои приказал Ойринасу и Ойрунасу — единственным выжившим из первой стражи — на­брать для этого людей. Среди тех халароев был и некий «преступ­ник» по имени Сирвитта. Судя по всему, Сирвитта соблазнил же­ну высокопоставленного ишроя, и она зачала от него дочь по име­ни Кимойра. Судьи ишроев были озадачены — такого прежде не случалось. Несмотря на то что в жилах Кимойры текла челове­ческая кровь, правду о ее рождении скрыли, а саму ее стали счи­тать одной из кунуроев. Сирвитту же отправили во вторую стражу.

Каким-то образом («Исуфирьяс» не уточняет) Сирвитта сумел попасть внутрь Инку-Холойнаса. Прошел месяц, и его сочли по­гибшим. Затем он вернулся — в безумии. Он говорил такое, что Ойринас и Ойрунас сразу же отвезли его к Куъяара-Кинмои. Не осталось записей о том, что Сирвитта сказал верховному королю. Хроники сообщают лишь одно: выслушав Сирвитту, Куъяара-Кинмои приказал убить его. Правда, позднейшая запись уточня­ет, что Сирвитте вырезали язык и отправили в заточение. Похо­же, верховный король по какой-то причине изменил приговор.

Миновало много мирных лет. Из своей крепости в Кольцевых горах ишрои Сиоля следили за Ковчегом. Оставались там инхо­рои или уже вымерли, никто не знал. Куъяара-Кинмои постарел, поскольку в те дни нелюди еще были смертны. Зрение затумани­лось, прежняя сила покидала его. Он уже слышал, как Смерть шеп­чет ему на ухо.