Нейтралы - Роман Г. Артемьев

двое уходили в зал с кафедрой, причем я поймал себя на мысли, что не помню, где находится подготовленное для переговоров место. Иными словами, кто-то из нашей верхушки активировал защитные чары от прослушивания.

С уходом старших обстановка малость потеплела, в смысле, накалилась. Оставшаяся без присмотра молодежь расслабилась и перестала так жестко следить за манерами и языком. К тому же, кое-кто винишком угостился – слабеньким, но много ли подростковым организмам надо? Так что мне пришлось побегать, разводя по разным углам некоторых готовых сцепиться буянов. К счастью, у меня и репутация человека, отвечающего за свои слова, и в отношениях кланов разбираюсь, то есть понимаю, к чему в разговоре апеллировать и с кем как говорить, чтобы не усугубить ситуацию. Таулер за сравнение с котом может сразу с разворота в рожу двинуть, при Турпинах лучше не упоминать проблему сквибов, для Оукеншильдов оскорбительно всё, связанное с рябиной – то есть узоры, цвета, рисунки, пословицы. Эти традиции стары и зачастую их происхождение забыто, стерлось в веках, и всё же соблюдаются они железно. Причем вычитать их в книгах невозможно, информация передаётся в фоновом режиме, из уст в уста.

Короче говоря, когда гости принялись расходиться, я держался на ногах благодаря силе воли и двум тайком выпитым флаконам бодрящего зелья. Однако ж умудрялся поддерживать внятный разговор и демонстрировать хорошее настроение. Обманул, разумеется, далеко не всех – Луна, уходя, сочувствующе погладила меня плечу и посоветовала держаться, ибо недолго осталось, - однако в целом усталость удалось скрыть.

Справедливости ради скажу, что наша клановая «верховная троица» в лице леди, её племянника и прадеда Питера при внимательном рассмотрении тоже выглядела не бодренько. В нормальном состоянии они не позволяют ощутить окутывающий их тончайший слой косметических чар (или вовсе ими не пользуются). Да нет, леди точно пользуется, для женщин это норма.

- Иди домой, Райли, - остановился возле меня прадед. – Отдыхай. И с праздником тебя!

- Спасибо, - я некоторым трудом отлип от невысокой стеночки. Неожиданно для самого себя спросил. – Не зря хоть мучились?

Прадед неопределенно улыбнулся.

- Какой-то результат есть, а какой именно… Скоро узнаем. Всё, иди.

Единственным положительным моментом в пафосном празднике стала куча подарков, среди которых попадались любопытные вещички. По большей части, конечно, дарили фигню всякую, иногда дорогостоящую, но всё равно – фигню. Тем не менее, в списке внезапных приобретений обнаружились ценные ингредиенты, немедленно реквизированные бабушкой, и пара книжек, вызвавших одобрительное хмыканье родни. Артефакты на день рождения дарить не принято. Точнее, их не принято дарить магам, не входящим в ближний круг, для родственников и друзей это правило не действует.

Остальные последствия, скорее, неприятные. Старшие поколения, за исключением клановой верхушки, не оценили шумного мероприятия, люди привыкли к тишине и уединенный жизни. Мои ровесники окончательно уверились в моём зазнайстве. Раз уж высказать недовольство организаторам, то есть леди и её помощникам, соклановцы не могли, то весь негатив выливался на меня, многострадального. Я довольно быстро понял, что пытаться объяснить что-либо окружающим бесполезно, поэтому просто принялся заниматься своими делами. То есть подтягивать внутреннюю школу Стивенсов и ходить с ответными визитами.

Согласно этикету волшебников, да и у простецов тоже так принято, приняв чьё-либо приглашение, приличный человек обязан предоставить возможность нанести ответный визит. Поэтому все те люди, что согласились посетить мой день рождения, принялись бомбардировать меня письмами. Звали в гости на празднования. А так как лето – пора публичных мероприятий, начиная от проводимых некоторыми родами балов и заканчивая демонстрационными ритуалами (да, у нас и такие есть, Броклхерсты проводят), график первое время получался довольно плотный. Причем отказаться из соображений приличия нельзя.

Приходить в повседневной мантии и с пустыми руками тоже нельзя, а они денежек стоят. Поэтому я, поразмыслив, набрался наглости и обратился к миледи с просьбой компенсировать траты. Как ни странно, возражений не последовало и мне выделили две сотни галлеонов. Часть приёмов леди Маргарет посещала вместе со мной, перед каждом инструктируя, как себя вести с некоторыми людьми и давая небольшие поручения.

Подспудные шевеления в обществе, слабо заметные на первый взгляд, при внимательном изучении производили впечатление набирающих обороты. Мне, естественно, подробностей не объясняли – кто я такой, чтобы передо мной отчитываться? – однако старшие сочли возможным поделиться толикой информации. Просто чтобы не накосячил по незнанию. Кланы, особенно прибрежные, и некоторые рода последнее время настороженно наблюдали за инициативами Министерства. Их недовольство усилилось с начала этого года, после отказа авроров помогать отбивать нападения морских чудовищ и кое-каких других действий, в частности введения новых правил лицензирования. Количество разнообразных пошлин выросло едва ли не вдвое, а порядок получения нужных бумаг усложнился. Конечно, нововведения никому не понравились.

В результате опять всплыл старый проект создания некоего объединения, призванного отстаивать интересы кланового сообщества. Идея периодически появлялась на свет, будоражила общественность и исчезала, наведя бессмысленную суету. Слишком много противоречий между потенциальными членами, слишком серьёзное противодействие со стороны чиновников, аристократов, даже Гильдии возражают против появления нового крупного игрока. Потенциально Ассамблея по уровню влияния на английские дела способна соперничать и с Министерством, и с Визенгамотом – если, конечно, удастся заставить рыхлую клановую мозаику работать вместе. До сей поры любые попытки оканчивались провалом.

Приём в нашем поместье не стал отправной точкой или каким-то ключевым событием. Встречи между влиятельными персонами, на которых обсуждалась текущая ситуация в Англии и высказывались разные идеи, проходили давно. Другое дело, что мой день рождения был первым «сходняком», происшедшим после начала Второй Войны Неназываемого (в газетах её так обозвали), и достаточно многочисленным. Предварительные переговоры закончились, наступил следующий этап дискуссий.

Впрочем, меня они почти не касались. У меня других забот хватало. За меня взялись родственники, в первую очередь – дедушка Джарвис. Однако им одним, как и в прошлые года, дело не ограничилось. О существовании правнука вспомнил прадед Александр и со всей широтой души показал, за что его в клане не любят. И почему с ним предпочитают не связываться. Если Джарвис был чистым боевиком со склонностью к трансфигурации, то его отец нежно любил разные грязные приёмчики, не брезгуя ничем, даже откровенной чернухой. Причем честным дракам предпочитал пакости исподтишка. Учитывая, что весь последний год я изучал схожую тематику (впрочем, в Хогвартсе умение незаметно подставить ближнего всегда актуально), слушал я прадеда очень внимательно.

В больших дозах старикан невыносим, но так как много времени он мне уделять не мог, то в целом общались мы нормально. Почему не мог? Будучи одним из сильнейших