Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Жак Лурселль

Процесс проходит в складском помещении на окраине Вашингтона: высокие армейские чины хотят привлечь к нему как можно меньше внимания. Митчелла защищает армейский адвокат, которому помогает старый друг Митчелла сенатор Рид. Но Рид почти бессилен перед упорством председателя трибунала генерала Гатри, который намеренно ограничивает свою роль тем, чтобы выяснить, говорил ли Митчелл те слова, за которые угодил под суд. Он отказывается выслушивать свидетелей, которые могли бы высказаться в поддержку этих слов, поскольку считает, что неподчинению приказам нет оправдания. Митчелл не сдается, и Риду приходит в голову блестящая идея: вызвать как свидетеля вдову Лэнсдауна, героически погибшего на задании, — уж ее-то не откажутся выслушать. Она говорит, что многие офицеры флота оказывали на нее давление, стремясь добиться молчания. После ее выступления члены трибунала решают выслушать и прочих свидетелей, представленных защитой. Перед трибуналом проходит целый парад компетентных людей — ряд офицеров, адмирал и сенатор, — которые подтверждают обоснованность слов Митчелла. Президент Кулидж обеспокоен ходом процесса, на котором выдвигаются обвинения против всей армии в целом.

Накануне выступления перед трибуналом Митчелл заболевает малярией. Однако он превозмогает лихорадку, чтобы ответить на вопросы Рида. Затем он сталкивается с новым обвинителем — майором Аланом Галлионом, экспертом-юристом с громкой репутацией, к которому срочно обратилась за помощью армия, почувствовав, что ее сторона проигрывает. Опираясь на письма Митчелла в военное министерство, Галлион пытается выдать его не только за недисциплинированного военного, но и за сумасшедшего. Он вынуждает Митчелла признать — с некоторыми оговорками — авторство письма от 14 декабря 1923 г., где Митчелл утверждает, что в один прекрасный день японцы разбомбят американский флот в Пёрл-Харборе. В конце этого допроса Митчелл теряет терпение и заявляет прямо, что если быть хорошим солдатом означает безвольно подчиняться любым приказам, не задумываясь об их содержании, то он на это не согласен. Трибунал выносит вердикт: Митчелл виновен и освобождается от всякой деятельности в армии на 5 лет. Переодевшись в штатское, он выходит на улицу и на вопрос журналиста: «Что вы теперь думаете об армии?» отвечает: «Армия не обязана мне ничем, а я всем обязан армии».

♦ Сняв дюжину по большей части интимистских фильмов, сосредоточенных на глубоких чувствах и переживаниях, Преминджер впервые берется за «большой» сюжет с историческим, социальным или политическим содержанием. Сказать, что он хорошо справляется. — значит, не сказать ничего: его карьера обретает 2-е дыхание, и, начиная с этого момента, Преминджер занимает достойное место в ряду великих режиссеров, доказавших свою способность к полному обновлению; а имя таким режиссерам — совсем не легион. Один из парадоксов творческого пути Преминджера в том, что, отказавшись от интимизма, он начинает рассказывать более интимные вещи о самом себе — напр., в Исходе, Exodus* и Кардинале, The Cardinal*. В удивительной судьбе Билли Митчелла режиссера больше всего интересует этот странный разворот к публичности, выход на трибуну, а также преобразования, которые он через прессу и правосудие вызвал внутри демократической и либеральной системы, внезапно обнажив все ее недостатки и защитные механизмы. Таким образом, Билли Митчелл становится парадоксальным героем свободы слова: он с большим трудом заставляет себя говорить и сам себе ставит при этом жесткие рамки. Он ни за что не станет слишком агрессивно нападать на армию и сделает все возможное, чтобы сохранить достоинство этого мира, которому он принадлежит всем своим существом даже после увольнения. Преминджер любил в Митчелле его цельность, упорство, может быть, его детскую искренность и, конечно же, тот факт, что он оказался прав, в отличие от всех остальных (а это самая опасная и самая героическая правота). В лице Гэри Купера Преминджер нашел идеального исполнителя с абсолютно девственной манерой игры, без хитростей и профессиональных уловок (по крайней мере, заметных внешне). Купер играл так, что казалось, будто он делает это впервые; с какой-то даже гениальной нерешительностью во всем, что бы ни делал; на самом деле эта манера игры была прямым следствием серьезных раздумий над ролью.

Фильм сторонится зрелищности, однако великолепное применение широкоэкранного формата удивляет зрителей с самого начала (Преминджер в 3-й раз использует «Cinemascope», причем каждый раз по-новому). Новый формат придал режиссуре естественную торжественность, спокойную красоту — те же качества, что демонстрировал Купер своей игрой. Широкий формат, где даже воздух как будто свободнее обтекает персонажей, был неразрывно связан с самым глубинным содержанием фильма. И этот фильм, посвященный как нельзя более серьезной теме, приобретал неожиданную легкость. Для Преминджера искусство, правдоподобие не должны давить на составные элементы фильма, но, напротив, должны помогать этим элементам раскрыться и освободиться. Трудно найти менее нравоучительный, громоздкий, замкнутый на себе фильм, чем эта история о том, как солдат Митчелл ненадолго вышел из тени, как его упорно загоняли обратно в тень и как он умер[50] (возможно, это было и к лучшему), так и не увидев, что все его худшие предсказания в точности сбылись.

The Courtship of Eddie's Father

Сватовство отца Эдди

1903- США (118 мин)

· Произв. MGM, Euterpe, Venice Productions (Джо Пастернак)

· Реж. ВИНСЕНТ МИННЕЛЛИ

· Сцен. Джон Гей по одноименному роману Марка Тоби

· Опер. Милтон Краснер (Metrocolor, Panavision)

· Муз. Джорджи Столл

· В ролях Гленн Форд (Том Корбетт), Ронни Хауард (Эдди Корбетт), Ширли Джоунз (Элизабет Мартен), Стелла Стивенс (Долли Дэйли), Дина Меррилл (Рита Беренс), Роберта Шервуд (миссис Ливингстон), Джерри Ван Дайк (Норман Джоунз).

Программный директор частной радиостанции Том Корбетт недавно овдовел и воспитывает своего сына Эдди один, с гувернанткой. Мальчик когда-то обещал матери помогать отцу, и теперь хочет найти папе новую жену. Он знакомит отца с Долли Дэйли, застенчивой молодой женщиной, которая, несмотря на свою красоту и многочисленные таланты, слишком не уверена в себе и ходит на курсы, чтобы преодолеть комплексы. Она выйдет замуж за сотрудника Корбетта Нормана Джоунза. Сам же Корбетт знакомится с подругой Нормана стилисткой Ритой Беренс. Она производит на него сильное впечатление, и он в нее влюбляется. Том и Рита подумывают о свадьбе. Но, по мнению Эдди, у Риты есть неисправимый недостаток: она слишком похожа на «злобных теток» из его комиксов. Он сбегает из летнего лагеря, куда его отправили на время, и находит Элизабет, соседку отца по лестничной клетке, в которой видит для него идеальную супругу. Ему удается подружить их.

♦ 29-й и предпоследний полнометражный фильм, снятый Миннелли для студии «MGM»; а также его последняя семейная хроника и последний шедевр. При том что Миннелли обогатил жанр мюзикла целым рядом важнейших и незабываемых картин, есть все основания полагать, что он был не менее одарен в психологической и семейной драматической комедии (или драмы) (Отец невесты, Father of the Bride*; Паутина, The Cobweb*; Чай и симпатия, Tea and Sympathy*; Упрямая дебютантка, The Reluctant Debutante, 1958, и т. д.). Иногда именно здесь его талант наиболее оригинален. В каждом фильме сцены с участием родителей и детей (Эдвард Эндрюз и Джон Керр в Чае и симпатии, Рекс Хэррисон и Сандра Ди в Упрямой дебютантке, Гленн Форд и Ронни Хауард в этой картине — особенно когда последний сообщает отцу, что влюблен) — подлинные жемчужины, по точности и тонкости не имеющие себе равных в американском кинематографе. Сватовство отца Эдди намеренно строится на очень небольшом числе перипетий, создает и чередует портреты взрослых и детей, причем дети показаны здесь как самостоятельные личности, чье поведение зачастую оказывается более сложным и неожиданным, чем поведение взрослых. Портрет Эдди (Ронни Хауард) — один из самых удачных детских характеров, когда-либо появлявшихся на экране. В общем и целом, элегантность и неброская проницательность эстета, каковым был Миннелли, кажутся здесь лучшими инструментами для изучения тайн персонажей: их одиночества, уязвимости, болезненной чувствительности и т. д. Эти понятия при всей их банальности могут серьезно помешать счастью героев. Невероятная легкость в конструкции, тонкая актерская игра, скромная магия операторской работы Милтона Краснера (который уделяет особое внимание светлым и мягким тонам и с чудесной деликатностью подчеркивает выразительность персонажей) свидетельствуют о высочайшей зрелости искусства Миннелли, даже если режиссер берется за столь «незначительный» сюжет.