Алые слезы падших - Майк Манс

он, а группа Феретти – правее. Вообще, удивительно. Раньше морлоки не пытались схватить кого-то, просто убивали. Опять же, раньше они тупо шли в атаку, а сейчас этот как-то прополз мимо охраны. Может быть, тихо перемещался прошлой ночью, огибая прожекторы, и прятался где-то в траве или в технических помещениях. Неужели твари всё-таки действительно умные? Этот клён, которым они обложили мёртвого сородича, ну или вождя, – мог ли он значить, что перед ними не животные, а просто очень злые и жестокие люди?

Айк вспомнил, как долго думал о том, чтобы оказаться в бою, чтобы защищать близких. И вот снова, чёрт возьми, сбылось. Он бредёт по лесу, выискивая следы убегающего морлока, бредёт, чтобы убить одно и спасти другое разумное существо только потому, что одно для него враг, а другое – друг. Как долго это будет продолжаться? Чем он сейчас отличается от Несогласных? У них такая же простая бинарная логика свой-чужой, и они так же бродят по Галактике, убивая чужих и защищая своих. Лучше ли них Айзек Кинг? Имеет ли право считать себя просвещённым человеком? Да, можно сколько угодно увещевать на тему «кто первый на кого напал», но суть не меняется никогда: гибнут люди. Они гибнут потому, что не смогли остановиться.

Может ли быть такое, что неприятности в лице морлоков притянул к ним именно Кинг? Глупо звучит, но ведь он хотел подобного. Так искал этого. Побыть героем. Дурак. Иди по лесу, герой. И только попробуй не спасти свою подругу. Хотелось выть. Хотелось рвать и метать. Сердце жаждало крови и в то же время, не выдерживая эмоционального накала, выливало слезами боль. Оставалось надеяться, что никто их не увидит…

* * *

…Айк отключил связь и сел на стул. Медицинскую палату заливало белым светом, Катрина колдовала над Джоном. Сержант Брукс молодец. Держался в сознании до тех пор, пока не передал послание, и лишь потом отрубился.

– Я ввела снотворное, ему нужен покой, – сказала Кэмпбел. Так вот почему он отключился. Ну всё равно молодец.

– Ты не находишь его рассказ странным? – спросил Кинг у девушки.

– Меня удивляет то, что морлок умеет говорить на нашем языке, но строение их гортани подсказывает, что речь вполне может быть им подвластна, – ответила шотландка. – А ты ему не поверил?

– Поверил, конечно, иначе бы сейчас не звонил президенту, – вздохнул Айк. – Артур летит сюда, пару дней и они все будут здесь. Крис, Мичико, Джесс, Шан. Все летят к нам.

– Айк, это здорово. Главное – Мари жива. А теперь давай, оставь Джона на меня и иди, ищи Волкова.

Точно. Он кивнул, посмотрел на спящего перебинтованного сержанта и вышел. Дима был где-то в лесу со своим отрядом. Они уже успели вернуться по ротации, но Волков был единственным, кто так и не пришёл в лагерь. Солдаты из его сопровождения сменились, но он – нет. Уничтоженную группу Брукса и самого раненого сержанта, заменившего Феретти в поисках, нашёл Треворс, со своей группой сменивший Айка через пять или шесть часов после начала поисков. Он же и прислал двоих ребят за носилками, и Айк с Катриной и парой добровольцев в ночном лесу с трудом отыскали место бойни.

Это было жуткое зрелище, кого-то из парней вырвало. Кто там был? Он даже не успел запомнить имен, ребята прилетели совсем недавно, и скоро их увезут в цинковых гробах обратно на Землю. Космос забирает свою дань, они потеряли восьмерых за месяц. Лишь бы Мари не присоединилась к их числу.

Феретти стоял на посту и курил. Со спины он казался расслабленным, но глаза неизменно следили за лесом.

– Почему не спишь? – спросил Айк.

– Ты тоже, я смотреть, – итальянец усмехнулся, стряхивая пепел.

– Слышал про отряд Брукса? – Айк поморщил нос от дыма, но вынужден был признать, что Феретти имел полное право на такой небольшой недостаток.

– Да. Всё знать, – ответил тот и, вздохнув, закашлялся от дыма. Его английский был простым и кривым, но, как военный, итальянец научился главному: чётко и однозначно выражать мысль.

– Артур летит к нам, пойдёт на переговоры. Мы её вытащим. – Айку нравился Феретти с того дня, как они вместе отражали нападение на город.

– Вы – восемь, – пожал плечами итальянец. – Вы важен. Мари Нойманн вытащить любая цена. Ребята умереть, мы умереть тоже, когда наше время. Мы вытащить Мари Нойманн.

Айк почувствовал себя крайне неуютно. Феретти говорил то, что думал. И от этого стало больно.

– Ладно, я пойду искать Волкова. Сообщи ему, если он вернётся. Возьму с собой Молчуна? – спросил он.

Стю Келли стоял на вышке в паре с Ли Кваном.

– Бери, один не ходить. Я и Ли дежурить. – Феретти сделал знак Стю, и тот быстро спустился по импровизированной лестнице.

Айк махнул ему рукой, и они с оружием на изготовку двинулись в сторону леса, время от времени вызывая по рации отряд Волкова. Радиус действия был небольшим – рация для уличных боев, а не для путешествий по лесу, – так что им предстояло забраться чутка подальше.

Стюарт Келли по прозвищу Молчун соответствовал позывному. Высокий, худощавый, с вечной рыжей щетиной на лице, он и правда старался выражать мысли вслух крайне редко. За всё время, пока они шли по лесу, парень не проронил ни слова.

«Вы – восемь. Вы – важен» – слова Феретти засели в голове у Айка. Они и правда готовы умирать за Мари не потому, что она – девушка, попавшая в беду, а потому, что она из той самой легендарной Восьмёрки? То есть они являлись привилегированной частью общества? Теми, чья жизнь ценнее жизней простых людей? Айк вспомнил, как в ночь нападения Треворс не пустил его в лес. Вспомнил, как Артур, президент Земли, не колебался ни секунды перед принятием решения лететь на Конкордию ради спасения Мари, возможно, с риском для собственной жизни.

Что же получается? Они стали живыми богами, собирающими дань жизнями людей? Когда Волков получил должность руководителя… это было не заслугами за управление Марсом, а реверансом небожителю? А то, что Кристоф руководил всеми медицинскими исследованиями, а Чжоу Шан отвечал за энергетику на Земле? Это всё тоже – фальшь? Дима ведь далеко не самый талантливый управленец, Крис – не самый лучший фармацевт, а Шан – далеко не идеальный инженер. Джессика создавала и развивала модель, в которой давно работали гораздо более талантливые математики и программисты, чем она, но все продолжали слушать именно её.

Из них сделали идолов. Не из всех, Рашми была слишком занята сыном,