Сборник Наше отечество - Опыт политической истории (Часть 2) - неизвестен Автор

По традиции всякие новые веяния в общественной жизни СССР связывались со сменой лидера. Действовал своего рода принцип "новой метлы". Но означал ли приход нового руководителя действительное изменение политического курса? И могли ли сколько-нибудь радикальные изменения иметь место в принципе? Ведь смена "вождя" в стране всегда происходила в условиях жесткой преемственности политики КПСС, стратегии коммунистического строительства.

Об этом напоминала "Правда" 13 февраля 1985 г.: "Умело используя и развивая огромный накопленный опыт, КПСС обеспечивает преемственность руководства, осуществления внутренней и внешней политики. Еще одним убедительным тому свидетельством явился Февральский (1984 г.) Пленум ЦК КПСС, на котором Генеральным секретарем ЦК избран К. У. Черненко".

И все же из истории страны, из собственного опыта советские люди знали, что тезис "о роли личности в истории" не пустая фраза. Какие-то перемены в их жизни с приходом нового руководителя всегда происходили. К лучшему, или к худшему, другой вопрос. И всегда рождались надежды, но весьма осторожные, с оглядкой. История многому научила советских людей, но куда меньше -- власть предержащих.

Какие-то перемены в СССР возможны только по инициативе "сверху" и только в результате кадровых перемен наверху. Это прекрасно понималось в обществе. Вопреки многолетним утверждениям, что продуктивная политика КПСС выражает общенародные интересы и вырабатывается в своих принципиальных основах на съездах партии. А задача ЦК и его руководства сводится лишь к ее воплощению в жизнь. Реальность же была совершенно иной. Если под политикой понимать процессы выявления и согласования интересов различных социальных групп и образований, интересов экономических прежде всего, то надо признать, что такого явления, как "политика", в СССР многие годы не было.

И не могло быть в условиях монопольного господства

КПСС. А разговоры о способности одной партии выразить общенародные интересы очередной миф, который, как и многие другие, быстро рухнул в годы перестройки. Не было и реальных субъектов политической жизни. Таковым не была и сама КПСС. Партия как система, охватывающая миллионы людей, никакого политического курса не вырабатывала. Этим неизменно занималась группа высших иерархов КПСС при помощи аппарата. И стержнем этой политики всегда была одна проблема -- власть КПСС, ее укрепление и защита. Л структурам партии и в особенности ее рядовым членам отводилась роль статистов, дисциплинированных исполнителей воли, идущей сверху. Но по давно принятым "правилам игры", всякие перемены в обществе связывались с КПСС, благословлялись от ее имени. Суть этого мифотворчества проявлялась с особой наглядностью, когда тот или иной партийный лидер вещал от имени партии и не подумав, разумеется, с ней посоветоваться. В таких условиях и появился лозунг: "КПСС -- инициатор перестройки!" Так ли это, нам еще предстоит исследовать. И для этого необходимо вернуться к событиям весны 1985 года.

10 марта на 74 году жизни скончался К. У. Черненко. А уже 11 марта состоялось заседание, созванного с завидной оперативностью, внеочередного Пленума ЦК КПСС. Решался, естественно, один вопрос -- об избрании Генерального секретаря. По поручению Политбюро ЦК А. А. Громыко назвал кандидатуру М. С. Горбачева. Без альтернативы, в обстановке единодушия и сплоченности Пленум избрал Михаила Сергеевича Генеральным секретарем. Страна узнала обо всем этом 12 марта. Информация о смерти старого и об избрании нового Генсека была преподнесена советским людям, как говорится, в одном пакете. Народ безмолвствовал.

Вскоре наметилось некоторое оживление. Усиленно распространялись слухи об острой борьбе за власть на Пленуме, о заговоре стариков, выдвигавших будто бы на пост Генсека В. В. Гришина. О решительной поддержке кандидатуры М. С. Горбачева со стороны А. А. Громыко, голос которого якобы и сыграл решающую роль.

Есть все основания полагать, что ничего подобного на Пленуме не было. Тому не мало свидетельств его участников. Но как же тогда оценить туманные и не вполне корректные намеки Е. К. Лигачева, прозвучавшие в его выступлении на XIX Всесоюзной конференции КПСС? Он заявил тогда: "И вот пришел -- не апрельский, заостряю

ваше внимание, -- а пришел мартовский Пленум ЦК 1985 года, тот Пленум, который решил вопрос о Генеральном секретаре ЦК. Надо сказать всю правду: это были тревожные дни. Мне пришлось быть в центре этих событий, так что есть возможность судить. Могли быть абсолютно другие решения. Была такая реальная опасность. Хочу вам сказать, что благодаря твердо занятой позиции членов Политбюро: товарищей Чебрикова (в то время кандидат в члены ПБ --авт.), Соломенцева, Громыко и большой группы первых секретарей обкомов на мартовском Пленуме ЦК было принято единственно правильное решение".

В марте 1985 г. Е. К. Лигачев был секретарем ЦК -- заведующим отделом организационно-партийной работы ЦК КПСС. А это то подразделение аппарата, которое совместно с общим отделом выполняет функцию дирижера в подготовке различных внутрипартийных мероприятий, съездов партии и Пленумов ЦК прежде всего. Так что он действительно находился в "центре событий". А вот все остальное, в особенности анонимные первые секретари обкомов, вызывает глубокие сомнения. Конечно, какая-то работа с первыми секретарями в считанные часы перед Пленумом возможно и велась. И для этого самые благоприятные возможности имел как раз отдел оргпартработы ЦК КПСС. Именно здесь сходились в единый узел повседневные связи с партийными комитетами, с членами ЦК. И этот рычаг надежно контролировал Е. К. Лигачев.

Но даже если принять за истину существование сговора группы членов Политбюро с целью не допустить М. С. Горбачева к власти, то вряд ли их действия такого рода получили бы однозначную поддержку Пленума. Большинство членов ЦК знали, что М. С. Горбачев уже продолжительное время ведет заседания секретариата ЦК, т. е. практически занимает второй пост в партии. Его избрание рассматривалось как акт преемственности. И партия, и страна еще не отошли от шока, вызванного избранием К. У. Черненко. Очередного старца, кандидата на этот решающий пост, Центральный Комитет принимал бы с большим скрипом.

Главное, однако, в другом. Административно-командная система всегда нуждалась в определенном самообновлении, освежении одряхлевших структур. А именно такой структурой уже продолжительное время являлась

сама вершина пирамиды власти. Инстинкт самосохранения должен был сработать. Горбачев был востребован этой ситуацией, востребован как умеренный реформатор, призванный облагородить внешний облик и оживить склеротические механизмы системы. Другой, равноценной кандидатуры, хотя бы с учетом возраста, на советском Олимпе в те дни не было. Так что тревожные воспоминания Е. К. Лигачева связаны, очевидно, не с 11, а с 10 марта, когда поздно вечером заседало Политбюро. Там, возможно, и разыгралась та драма, исходом которой и оказалось "единственно правильное решение". Правда, В. В. Гришин в интервью "Независимой газете" в 1991 году категорически опровергает это. Но суть в другом. Номенклатура принимала избрание М. С. Горбачева как естественный и необходимый шаг к обновлению системы.

Мартовский Пленум ЦК завершился, как и положено, тронной речью вновь избранного Генсека, ритуальной и по значению, и по содержанию. Никаких программных положений в ней искать не следует. Не тот случай. И тем не менее именно 11 марта, как заговорили позднее на Западе, началась "вторая русская революция". Почему? На каком основании? На вполне очевидном. У кормила власти встал человек, которого на том же Западе со временем наградят многочисленными титулами: "мужественный реформатор", "архитектор перестройки", "освободитель Восточной Европы", "тончайший политик и блистательный тактик" и т. п.

Таким образом, политики и общественность цивилизованных стран связывают "новую революцию" в СССР прежде всего не с каким-то новым политическим курсом, а с появлением в Кремле совершенно неожиданного, с их точки зрения, политического деятеля. От СССР можно было ожидать всего, но только не этого. Вот смысл позиции многих на Западе. И это понятно. Они судят по результатам. А результаты впечатляющи. Ведь за шесть лет не только улучшился международный климат, но и отодвинута угроза ядерной катастрофы, произошли заметные сдвиги геополитического характера. В этом контексте людей на Западе меньше всего интересовали истинные побудительные мотивы тех или иных действий М. С. Горбачева. То есть интересовали, но постольку-по-скольку интриговала, казалась загадочной личность нового руководителя СССР.

В СССР отсчет "нового времени" ведут с апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС, который и дал старт курсу на перестройку. Так уверяли Генеральный секретарь и другие советские руководители, твердила официальная пропаганда. Так это вошло и в массовое сознание. Но так ли это на самом деле? Пленум собирался для решения вполне рутинных вопросов: о созыве очередного XXVII съезда партии и сроках его проведения, о повестке дня съезда и норме представительства, о задачах по его подготовке. И, естественно, успешно их разрешил.