Слово президента - Том Клэнси

— Вы ведь сами учили меня этому на противоположном берегу Потомака, господин президент, — согласился Гудли, но без ожидаемой улыбки. — Вы также учили меня сомневаться в событиях, которые я не могу объяснить. — Офицер аналитической службы сделал паузу. — Они знают, что нам известно об их маневрах, и хотят, чтобы мы проявили к ним интерес. Они также знают, что вы недавно на посту президента, и понимают, что сейчас вам не нужны дополнительные заботы. Тогда зачем они так поступили? — тоже риторически спросил Гудли.

— Это верно, — негромко согласился Райан. — Андреа? — позвал он. Прайс, как всегда, находилась в кабинете, делая вид, что не замечает происходящего.

— Да, сэр?

— Где ближайший курящий? — спросил Райан без малейшего смущения.

— Господин президент, я не...

— К черту, мне нужна сигарета.

Прайс кивнула и исчезла в комнате секретарей. Она уже научилась распознавать признаки. Переход с обычного кофе на кофе без кофеина и теперь курение. Вообще-то удивительно, что ему потребовалось на это столько времени, и содержание разведывательного брифинга стало ей более ясным, чем со слов доктора Бенджамина Гудли.

Наверняка курит одна из женщин, понял президент через минуту. Опять тонкая сигарета. Прайс принесла даже спички и пепельницу вместе со своим неодобрительным выражением лица. Интересно, поступали они так же с Франклином Делано Рузвельтом и Эйзенхауэром, подумал Райан.

Райан сделал первую затяжку и погрузился в мысли. Китай был молчаливым, но явным участником предыдущего конфликта — он все еще не мог заставить себя произнести слово «войны» — с Японией. По крайней мере, таково было его предположение, которое основывалось на твердом убеждении в интересах Китая. Однако не было никаких реальных доказательств, чтобы включить это предположение в специальную разведывательную оценку национального положения страны, не говоря о том, чтобы ознакомить с ним средства массовой информации, которым часто требовались даже более убедительные доказательства, чем самому консервативному судье. Значит... Райан поднял телефонную трубку.

— Соедините меня с директором ФБР Мюрреем, — распорядился он.

Одним из положительных качеств президентства было впечатление от телефонного звонка. Простая фраза: «Одну минуту, с вами будет говорить президент», произнесенная секретарем Белого дома таким же тоном, каким заказывают порцию пиццы, всегда вызывала мгновенную, нередко паническую реакцию на другом конце провода. Редко требовалось больше десяти секунд, чтобы соединить президента с абонентом. На этот раз понадобилось шесть.

— Доброе утро, господин президент.

— Доброе утро, Дэн. Мне нужна твоя помощь. Как звали того японского полицейского инспектора, который приезжал сюда?

— Исабуро Танака, — последовал немедленный ответ.

— Какое мнение у тебя осталось после встречи с ним?

— Хорошее. Это один из самых опытных и надежных следователей, с которыми мне приходилось работать. Что вам требуется от него?

— Полагаю, они ведут допросы этого Яматы?

— Это так же несомненно, как то, что дикий медведь не ищет сортира в лесу, господин президент. — Исполняющий обязанности директора ФБР сумел удержаться от смеха.

— Мне нужно узнать о его переговорах с Китаем, особенно о том, с кем он их вел.

— Мы немедленно займемся этим. Я попытаюсь связаться с Танакой прямо сейчас. Сообщить вам о результатах?

— Нет, расскажи обо всем Бену Гудли, а он свяжется с соседями по коридору, — произнес Райан, пользуясь согласованной между ними фразой. — Бен сидит в моем бывшем кабинете.

— Понял, сэр. Позвольте мне сделать это немедленно. В Токио скоро будет полночь.

— Спасибо, Дэн. До свиданья. — Джек положил трубку. — Давай разберемся в этом.

— Можете рассчитывать на меня, босс, — пообещал Гудли.

— Что еще происходит в мире? Ирак?

— Те же новости, что и вчера, сэр. Расстреляно множество людей. Русские сообщили нам новое название — «Объединенная Исламская Республика», и мы считаем это весьма вероятным, хотя открыто ничего не было объявлено. Я собираюсь заняться этим сегодня, и...

— О'кей, принимайся за дело.

— И как нам следует поступить при создавшихся обстоятельствах? — спросил Тони Бретано.

Робби не любил делать что-то поспешно, но такова была работа недавно назначенного J-3, директора оперативного управления Объединенного комитета начальников штабов. За прошлую неделю он проникся уважением к исполняющему обязанности министра обороны. Бретано оказался крутым парнем, но он прибегал к жесткому языку главным образом для того, чтобы создать соответствующее впечатление. За маской крутого парня скрывался необычайно острый ум, способный принимать мгновенные решения. Кроме того, Бретано был инженером — он отдавал себе отчет в том, что есть вещи, неизвестные ему, и не стеснялся задавать вопросы.

— В Тайваньском проливе у нас находится «Пасадена» — ударная подводная лодка, занимающаяся рутинным наблюдением. Мы сняли ее с работы по слежению за китайскими подводными лодками и перебросили дальше к северо-западу. Далее, мы посылаем в этот район еще две или три лодки, распределяем между ними оперативные районы и даем указание следить за развитием событий. Устанавливаем прямой канал связи с Тайбэем — они будут сообщать нам обо всем, что видят и слышат. Они согласятся на это, как всегда. При обычных обстоятельствах в такой ситуации мы перебрасываем поближе один из наших авианосцев, но на этот раз у нас нет ни одного авианосца в непосредственной близости от этого региона, а при отсутствии политической угрозы Тайваню появление авианосца вблизи острова может быть истолковано как излишнее беспокойство с нашей стороны. С авиабазы Андерсон на Гуаме будут высланы самолеты дальнего Электронного наблюдения, которые станут барражировать над проливом. Нам сильно мешает отсутствие близлежащей авиабазы.

— Короче говоря, мы занимаемся сбором разведывательной информации и не делаем ничего существенного? — спросил министр обороны.

— Сбор разведывательной информации является существенной работой, но я понимаю, что вы имеете в виду, сэр.

— Я знаю, — улыбнулся Бретано. — Мной построены спутники, которыми вы будете пользоваться. Что мы узнаем от них?

— Вероятнее всего, получим массу переговоров открытым текстом, что даст работу всем специалистам по мандаринскому наречию китайского языка в Форт-Миде, но это почти ничего не скажет нам о намерениях китайцев. Оперативные сведения окажутся полезными — мы узнаем немало нового об их возможностях. Насколько я знаю адмирала Манкузо — Барт занимает должность командующего подводными силами в Тихом океане, — он выделит одну или две из своих подлодок, чтобы поиграть в кошки-мышки с китайцами и убедиться, смогут ли они обнаружить его подлодки и преследовать их. Впрочем, все пройдет незаметно. Это один из способов показать, что нам не нравится, как будут проходить эти учения.

— Что вы имеете в виду?

— Я хочу сказать, что, если вы действительно хотите вселить Божий страх в морского офицера, нужно дать ему понять, что поблизости подводная лодка. Например, господин министр, подлодка появляется в середине вашего соединения за кольцом боевого охранения и тут же исчезает. Это жестокая игра, которая лишает моряков уверенности в себе. Наши парни имеют большой опыт в такой игре, и Барт Манкузо знает, как пользоваться своими подлодками. Без него мы не одержали бы верх над японцами, — уверенно сказал Джексон.

— Он действительно настолько хорош? — спросил Бретано. Имя адмирала Манкузо ничего не говорило министру обороны.

— Лучше не сыскать. Он один из тех, к словам кого следует прислушиваться. К их числу принадлежит и ваш главнокомандующий Тихоокеанским флотом адмирал Ситон.

— Адмирал Де Марко сказал мне...

— Сэр, вы позволите мне говорить прямо? — спросил начальник оперативного управления.

— Джексон, у меня в кабинете только так и говорят.

— Бруно Де Марко был назначен заместителем начальника морских операций по определенной причине.

Бретано сразу понял, что имеет в виду Джексон.

— А-а, понятно, он должен выступать с речами и стараться не повредить военно-морскому флоту? — Робби молча кивнул. — Понял, адмирал Джексон.

— Сэр, я не разбираюсь в промышленности, но вам нужно сразу узнать кое-что об этом здании. В Пентагоне служат два типа офицеров: те, кто действуют, и бюрократы. Адмирал Де Марко прослужил в Пентагоне больше половины своей профессиональной карьеры. Манкузо и Ситон — офицеры, которые любят действовать и делают все возможное, чтобы не попасть сюда.

— И вы тоже, — заметил Бретано.

— Просто мне нравится запах соленого морского воздуха, господин министр. Я не пытаюсь втереться к вам в доверие, сэр. Вы сами примете решение, устраиваю я вас или нет — черт побери, в любом случае меня отстранили от полетов, а я подписал контракт только ради них. Но когда с вами будут говорить Ситон и Манкузо, я надеюсь, вы прислушаетесь к ним.