Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

пьяные драки. Бандитского рэкета нет вообще. Это, действительно, так. Весь рэкет держат в руках сами менты, а конкурентов пересажали или выжили из района. За то, что мы, например, можем жить здесь без прописки и торговать на рынке, приходится платить триста долларов в месяц. И это все мелочи. Инал, у которого мы работаем, засылает Самохину несколько тысяч…

— Это не только у вас, — перебила я. — По всей России… Только где-то это организованно лучше, а где-то менты, как мальчишки-карманники сшибают у бомжей и бабулек, торгующих семечками, медяки.

— …Этой осенью, — продолжал жаловаться Джамал, — один восемнадцатилетний сопляк похитил девятиклассницу. Запер ее в гараже и держал там несколько дней. Не только насиловал сам, но и делился с дружками, избивал, снимал это все видеокамерой. Потом в гараж случайно сунулся его отец. Между прочим, бывший мэр Пялиц. Девочку он просто прогнал домой. Ее родителям предлагал тысячу долларов отступных, но они отказались. Попытались раздуть скандал. В результате отец девочки сейчас сидит за развратные действия в отношении малолетних, она сама вместе с матерью уехала из поселка неизвестно куда, бывший мэр теперь первый зам губернатора, а его сынок в наказание пошел служить в армию. Так что то, что с тобой проделали наши менты, — это только так, мелочевка.

— А то, что с ними проделала я?.. — нежным голоском промурлыкала я.

Джамал и Исса расхохотались так дружно и громко, что в гостиную удивленно заглянула Лейла.

— Аны убьют тэба, если надут, — сквозь смех пробормотал Исса. — Аны васэ злой, как шайтан!

— Не хочу, чтобы эти шайтаны меня убивали, — заметила я. — Как же мне все-таки позвонить? Или уехать отсюда?

— Хм, — Джамал подлил мне в бокал пива. — В поселке сейчас на каждом шагу военные патрули. А люди говорят, что солдаты прочесывают все леса вокруг Пялиц. Машины проверяют по несколько раз. На рынке весит ксерокопия твоей фотографии…

— Под огромной надписью «Wanted»,[3] — развеселилась я. — Совсем как в штатовских вестернах. И какая же за меня объявлена награда?

— Пока никакой, — на полном серьезе ответил Джамал. — Тебя что, успели сфотографировать?

— Нет, они только успели посовать свои лапы мне под футболку. А фотографию увеличили с паспорта.

— Да, конечно, — пробормотал Джамал. — Вот чего я опасаюсь, Марина. Как бы солдаты не пошли по домам.

— Не имеют права.

— Здесь они все имеют, Марина. Ты разве не поняла? Так вот, если они вдруг сунутся к нам, то спрятать тебя мы не сможем. Придется тебе уходить. Но я пойду вместе с тобой.

— Чего?!! — Я аж поперхнулась пивом. — Тебе-то зачем такой геморрой? Я и так не пойму, что вы со мной возитесь.

— Просто ты хорошая девушка.

— Которая по ночам с пистолетом в руке останавливает на большой дороге машины? И как ты так сразу во мне разобрался?

Исса снова расхохотался.

— Вах, Марын, пачиму ны видышь? Он ны разабралса, он валубылса, как малчик, да. Он тогда сыказал: «Ны тырогай ныкто этат бандыт, он хароший. Я жинус на нэй, эсли ана ны жината. А эслы жината, буду эй старшим бырат».

«Не „жената“, а „замужем“, — машинально отметила я про себя. — Bay, и каким же повышенным спросом я пользуюсь после отъезда Антоши. Уже второе предложение руки и сердца в течение месяца! Сперва от спивающегося толстяка гаишника, теперь от симпатяги магометанина, торговца овощами и фруктами на пялицком рынке. Да и на сводных старших братьев мне в жизни везет…»

— Я замужем. Но спасибо тебе, Джамал. Мне все это очень приятно слышать, — продекламировала я и, подумав, что эта фраза какая-то уж слишком дежурная и неживая, хитро улыбнулась и ляпнула такое, какое умею ляпать лишь я. А потом поражаюсь: «И как это только могла…» — Вообще-то я недавно всерьез собиралась обзавестись любовником. Вот только вместо любовников вокруг лишь одни насильники.

Исса снова расхохотался так, что прибежала из кухня его жена, а Джамал… Он покраснел, вах-вах-вах! Айзер, и покраснел! Катаклизм! Нонсенс!.. И все же, какой симпатичный этот детский врач из Евлаха…

Насчет телефона он ничего придумать так и не смог. Лишь предложил:

— Давай я сам позвоню куда надо. Ты напиши мне на бумажке номер и что надо сказать.

Но я сразу же отмела эту идею:

— Нельзя. Во-первых, там тебя никто даже не станет и слушать. Твой голос не знают. А во-вторых, я не могу дать тебе этот номер. Пойми меня правильно.

И правда, как бы мне ни было плохо, в каком бы глубоком дерьме я ни сидела, но давать чужаку телефон диспетчера и раскрывать пароли — распоследнее дело. Правда, и телефон, и пароли после этого сменят уже в течение часа, и больших неудобств от этого не испытают, но все-таки… Перессорилась с мусорами — переживу как-нибудь. Но не пачкаться же теперь и перед своими. Это чревато. Это может быть пострашнее того, во что вляпалась в Пялицах.

— Интересно, — задумался Джамал. — Кто ты такая, Марина? Шпионка? Агентка спецслужб? — Он рассмеялся. — Ох, сдается мне, что на этот раз Самохин ошибся адресом. Не рассчитал сил и влип в неприятности. Я прав?

— Да, — ответила я. — Кранты вашим Самохиным. Даже если я не сумею выйти отсюда, даже если меня успеют убрать, за меня рассчитаются. И рассчитаются сполна…

Мы просидели в гостиной до позднего вечера. Перебирали способ за способом моего побега из Пялиц, начиная с самых простых и заканчивая самыми фантастическими, и безжалостно отметали их в сторону, Исса достал из письменного стола карту окрестностей. Я металась по этой карте из угла в угол, с одного направления на другое, но остановить на чем-то конкретном свой выбор никак не могла. То я прикидывала, как пробиваться к железной дороге в сорока километрах к югу от Пялиц. То начинала отмечать богатые фермы и усадьбы сельхозпредприятий, где надеялась захватить телефон… Потом наотрез отказывалась от всех этих идей и начинала разрабатывать план побега на запад к трассе Москва — Воронеж…

Джамал несколько раз предлагал мне не спешить, отсидеться у них, пока обстановка в районе немного не успокоится, но я в ответ на все предложения лишь молча качала головой: нет. Мне теперь предстоит отмываться, и делать это как можно скорее, пока инициатива в моих руках, а противник лечит тяжелые раны и судорожно дергается, пытаясь что-нибудь предпринять. Но инициатива эта с каждой минутой утекает сквозь пальцы, и не исключено, что наступит такой момент, когда даже Организация не возьмется вернуть мне статус законопослушной гражданки России. И на мне можно будет поставить крест. Вернее, не на мне,