Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

— Мне нужна тачка. — Я снова присела на корточки перед прапором.

— Не-е-ету…

— Я сказала, мне нужна тачка. Где мой «мерсюк»?

— Не зна-а-аю…

— Где ваши мусорские корыта? Хоть одно. Хоть какое-нибудь.

— Не-е-ету… В ремонте…

— То, на котором меня сюда привезли. Ну! — Я взяла прапора за макушку и легонько потыкала его носом в линолеум. Это немного привело его в чувство.

— Колька один «уазик» забрал. А на другом пэпээсники патрулируют.

«Где-нибудь на живописном берегу озера. С местными шкурами», — подумала я и, выдернув у прапора из штанов ремень, крепко стянула ему лодыжки. Потом переместилась к лежащему на спине капитану, пощупала у него пульс. Жив-живехонек! Правда, в глубокой прострации, из которой выйдет еще не скоро. И ему обеспечено тяжелое сотрясение мозга. После которого очень легко стать дураком. Но жить будет! А мне вот пора отсюда валить. Я и так задержалась здесь слишком долго. А еще надо успеть дозвониться до Питера. До диспетчера. Поставить Организацию в известность, что влипла в историю. Чтобы мне дали адресок регионального представителя, у которого я смогу отсидеться, пока местным ментам не накрутят хвосты, и все проблемы не утрясутся.

Но выйти на межгород я не смогла. Набирала «восьмерку», напарывалась на короткие гудки… И снова набирала… И снова напарывалась… И так десять минут. При всем при том, что в любой момент в РУВД мог заявиться кто-нибудь из нежелательных мне гостей. Я не выдержала и снова обратилась к тому из прапоров, который был в состоянии разговаривать.

— Как отсюда позвонить в другой город?

— Не зна-а-аю…

Я потыкала его носом в линолеум.

— А теперь знаешь?

— Не дозвонишься ночью отсюда. Жди утра, сучка. — Кровь, перемешавшись с соплями, стекала на пол и собиралась в алую лужицу напротив разбитой рожи.

— Черт с тобой. — У меня больше не было времени на него. Шестое чувство все настойчивее подсказывало, что если задержусь здесь еще хоть ненадолго, то вляпаюсь в неприятности. — Не скучай. И не пей. Лечи яйца. А я пошла.

— Звездец тебе, — напророчил мне напоследок прапор, и я, осторожно выглядывая на улицу, подумала: «Дай Бог, чтобы ты оказался не прав. Хотя шансов не ошибиться у тебя хоть отбавляй».

Я быстро пересекла участок, освещенный тусклой лампочкой у входа в ментовку и сразу с размаху влетела в глубокую лужу. Чуть не упала, промочила ноги почти до колен и поплелась по узенькой темной улочке, даже примерно не представляя, куда я иду, и что меня ждет впереди; в какой стороне находится Сельхоз-улица, и когда за мной начнется погоня. Четко определив для себя лишь узенький список первоочередных задач: первая — постараться поскорее убраться из области; вторая — постараться найти телефон и отзвониться диспетчеру. А еще неплохо бы где-нибудь захватить машину. А еще неплохо бы чего-нибудь скушать. И поспать. Я на ногах уже сутки. И за эти сутки успела… О Господи, сколько же я успела! График, как у Хрущева в день начала Карибского кризиса.

Полчаса я в темноте бороздила ночные Пялицы, пока совершенно случайно не наткнулась на знакомый мне мостик через ручей — ориентир номер два на плане, который мне составлял Самохин-младший. Метрах в пятидесяти отсюда начинался Набережный тупик, а на нем стоял до боли знакомый мне дом с белым флюгером на железной крыше. К хозяевам этого дома у меня есть предъявы, которые не мешало бы им высказать.

Я призадумалась: зайти — не зайти? И все же решила не заморачиваться. Черт его знает, какой там меня ожидает прием. Поход в гости лучше отложить напотом, когда у меня за спиной будет парочка спецов из Организации — любителей втыкать иголки под ногти. А пока цыган Коцу и все его цыганское стадо пусть спят и набираются сил. Они им скоро понадобятся.

Я перешла мостик и пошла по направлению к Сельхоз-улице. Возможно, она единственная, где в этих проклятых Пялицах можно встретить машину. Или, на худой конец, мотоцикл. Правда, там можно наткнуться и на ментов, но в это мне почему-то верилось с огромным трудом. Какие к черту менты? Они все спят. Или «дежурят» на озере. Или валяются, скованные «браслетами», у себя в РУВД… Интересно, на меня уже началась облава?

Центральная улица оказалась освещена редкими фонарями, расставленными примерно через сто метров. Хорошо — достаточно светло для того, чтобы в темноте не переломать кости, и недостаточно светло для того, чтобы меня засекли менты прежде, чем я засеку их. Я перебралась по скрипучему мостику через канаву и пошла по асфальтированной дорожке вдоль разноцветных (в отличие от желтых домов) заборов в направлении выезда из поселка. Вслед мне сонно тявкнула одинокая собачонка, и кроме нее, похоже, больше никто не заметил моего появления здесь. Вокруг не было ни единой живой души, ни единой машины. Делать нечего, приходилось переться пешком. И вносить коррективы в первоначальные планы.

Я решила попробовать обойтись без машины и, уйдя в сторону от шоссе, пробираться к автотрассе Москва — Воронеж пешком. Через лес. По азимуту. По солнышку. Какие-то шестьдесят километров — ерунда! В тренировочном лагере в Таиланде за суточный марш-бросок через джунгли я преодолевала в полтора раза больше. Без провизии и без воды. В сорокоградусную жару, С полной боевой выкладкой по форме «тропики-диверсант»… Правда, тогда я чуть не отдала Господу душу. Хотя в том сволочном Таиланде я отдавала Господу, душу почти каждый день. И все же вернулась оттуда живой, пройдя за полгода отличную начальную подготовку по методике ускоренных тренировочных сборов, разработанной в ЦРУ. Так что прогулка через родной русский лес меня совсем не пугала. К тому же я была почти уверена в том, что по пути обязательно встречу какой-нибудь чудом оставшийся на плаву колхоз-совхоз с телефоном. Или, на худой конец, богатую ферму. Тоже с телефоном. А больше мне ничего и не нужно. Дозвонюсь до диспетчера и могу отдыхать.

Когда я выбралась за пределы поселка, на «Ориенте», конфискованном у Самохина-старшего, было четыре утра. Под утро сильно похолодало, и мои мокрые ноги превратились в бесчувственные ледышки. Впрочем, не только ноги. Я сама потихонечку превращалась в ледышку. Был бы сейчас не май, а июль или август, можно было бы без труда найти копну сена и пересидеть в ней до появления солнышка. Заодно, кстати, и выспаться. И с новыми силами продолжать играть в партизан. Но, увы, сколько не говори «халва», во рту от этого слаще не станет; а сколько не мечтай о маленькой копешке сена, она чудесным образом