Кинжал убийцы - Джульет Маккенна

— Прости, — выдавил Темар. — Мне очень жаль.

Хэлис скупо улыбнулась:

— Я совсем не жалела, думая, что все это уже в прошлом. Я, и Дег, и все наши, кто предпочел остаться в Келларине.

— Вы останетесь? — спросил Д'Алсеннен.

— О да, — заверила его наемница. — Мы пролили слишком много крови, чтобы бросить тебя теперь.

— В когортах каждый, раненный в бою, получал компенсацию в соответствии с тяжестью его ран, — вспомнил Темар. — Не знаю, существует ли еще этот обычай, но я намерен его соблюдать.

Они еще какое-то время постояли в задумчивом молчании, наблюдая за продолжающейся работой. Другие пленные без особых церемоний сваливали в баркасы убитых пиратов. «Огненный Гольян» ждал на середине пролива, чтобы отбуксировать мертвецов в открытое море. Его команда приготовилась отплыть, валы белой парусины колыхались на мачтах, и вымпел Д'Алсеннена бойко трепетал на самом верху.

— Достаточно ли далеко их отвезут? — озабоченно спросил Темар. — Нам не нужны трупы, принесенные обратно приливом!

— Акулы с ними быстро разделаются, — изрекла Хэлис с мрачным удовлетворением. — Напомни мне сказать об этом Налдету.

Д'Алсеннен снова посмотрел на возводимые костры, рассеянно скользя пальцем по своей повязке, пока случайно не коснулся болезненной раны под ней. Он отогнал предательскую мысль, что Гуиналь могла бы исцелить эту рану. Таланты барышни нужны в другом месте. Темар исцелится сам, как позволит время и Острин.

— Нам нужна усыпальница, — заявил он с внезапной решимостью. — Уж если мы храним прах в скромных сосудах, то должны по крайней мере поместить их в священное место.

— Согласна, — кивнула наемница. — Некоторые семьи пожелают захоронить прах там, где пали их любимые. Нам надо составить список всех убитых и с первыми же кораблями отправить его в Тормалин. Как ты думаешь, Тадриол позволит нам использовать Императорскую курьерскую почту, чтобы послать сообщение семьям в Лескаре и Каладрии?

— Император не вправе отказать признанному сьеру в услугах курьеров, — ответил Темар с изрядной долей мужества. — Если потребуется, Императорская курьерская почта доставит известие о наших потерях до дальней стороны Солуры — или ответит передо мной.

— Через Бремилейн сообщение быстрее достигнет Тормейла, но самый быстрый способ доставить новости в Каладрию и Лескар — это послать кого-то в Зьютесселу, чтобы курьер мог сразу сесть на корабль до Релшаза. И кому-то придется доставить сообщение в Хадрумал. — Хэлис полезла во внутренний карман куртки и, порывшись там, вытащила толстое серебряное кольцо. — Это кольцо Лариссы. Оно должно вернуться с ее пеплом.

Д'Алсеннен был озадачен.

— Не помню, чтобы Ларисса его носила.

— Я тоже. — Жалость и опасение смешались в словах наемницы. — Думаю, оно принадлежит Планиру.

— Мы обсудим, кто куда поедет, когда соберем вместе все наши корабли. — Темар знал, что уходит от вопроса, но он скорее выступит против императора Тадриола и всего Собрания принцев, чем скажет Планиру, что женщина, которую он любит, мертва. — Мы должны вернуть их сюда. И привезти всех с Часового острова.

— Не сегодня, — категорично возразила Хэлис. Она кивнула на работающих наемников. — Сегодня ночью они напьются и будут злее помойных крыс. И если ты не хочешь, чтобы они устроили самосуд, лучше запри пленных в трюме «Ламинарии».

— О-о. — Д'Алсеннен помолчал в нерешительности. — Думаешь, будет разумно позволять им такую свободу? Что, если кто-нибудь из сбежавших пиратов проберется обратно в надежде свести счеты с нами или украсть лодку?

— Тогда они проживут ровно столько времени, сколько потребуется нашим парням, чтобы забросить веревку на дерево или выпотрошить их как рыбу. — Новая энергия зазвучала в голосе Хэлис. — И все же ты прав. Одна искра наделает немало дел, если разгорится. Надо бы поручить Розарн вывести завтра своих разведчиков.

— Как только Гуиналь выкроит минутку, она сможет натаскать меня в Высшем Искусстве, в заклинаниях для поиска беглецов. — Темар выпрямил спину и расправил плечи. — Пусть Роз начнет разведку и попутно истребляет паразитов. Васпрет ей поможет. Чем скорее мы узнаем, что здесь имеется, тем лучше спланируем, как использовать этот архипелаг.

Наемница улыбнулась:

— Будешь докладывать Тадриолу, что Келларин претендует на эти острова? В качестве сьера?

— Да, — твердо ответил Д'Алсеннен. — У тебя есть возражения?

— Никаких. — Хэлис посмотрела на быстро растущие погребальные костры. — Будет приятно увидеть на полях сражений что-то более постоянное, чем пепелища, смытые зимними штормами.

Несмотря на вновь обретенную решительность, Темар невольно поддался скорбным мыслям; вряд ли ему удалось вскорости снять с себя бремя печали, если б не чье-то виноватое покашливание у его плеча. Это оказался Глейн.

— Прошу прощения, мессир, но что нам делать с работающими пленными? Некоторые говорят, что они никогда не были пиратами, только пленниками. И потом, есть раненые…

— Я позабочусь о раненых. — Хэлис шлепнула Темара по плечу. — Правосудие и милосердие — это твоя привилегия, мессир.

Д'Алсеннен закусил губу, а высокая наемница зашагала прочь.

— Розарн! У нас уже готова опись? Мне нужна приличная еда для раненых, — крикнула Хэлис. Она пнула шаткие остатки какой-то хибары, и они рухнули с грохотом. — И какое-нибудь укрытие, понадежнее этого!

Темар обернулся к Глейну:

— Где эти пленные?

Мальчишка повел его по гальке и пыльной траве к угрюмому сборищу, охраняемому мрачными горняками из Эдисгессета. У одних пленников лица были пустые от страха: они подавленно смотрели в землю, даже не пытаясь ослабить болезненные путы. Другие горбились, нетерпеливо подстерегая любую возможность сбежать, глаза злые, как у бешеных псов. Одна женщина молча сидела, обняв свои колени. Подол ее зеленого платья был испачкан кровью, один рукав опален, кожа под ним покраснела и вздулась пузырями. Темар почувствовал, что женщина не столько пострадала, сколько тайно экономит силы. Ее волосы все еще были заплетены в опрятную черную косу, заколотую вокруг головы.

— Постройте виселицы, — велел он прозаичным тоном. — Чтобы вешать по горсти за раз.

У некоторых лица перекосились от ярости или жалко сморщились, слова Темара подтверждали их самые худшие опасения. Иные пришли в ужас, кто-то пытался встать на связанных ногах, и все разом запротестовали:

— Нет, ваша честь…

— Ваша милость, мы умоляем вас…

— Они заставили меня…

— Тихо! — Д'Алсеннен поднял руки. — У вас у всех будет возможность просить о помиловании.