Горм, сын Хёрдакнута - Петр Воробьев

– Золотая дева? – выдохнул Йормунрек.

Одновременно, Горм выпрямил и повернул правую руку, верхним краем щита угрожая лицу конунга. Тот оттолкнул дерево топорищем, но ярл тут же нанес свой удар, сбоку и почти без замаха. Пренебрежительным движением, Йормунрек поднял свой щит слегка под углом. Дерево отклонило бы лезвие обычного боевого топора вверх, но секира Горма со вдавленными боками и тяжелым, как у колуна, обухом, с сухим треском прошла прямо, ударила сбоку в шлем братоубийцы, рассекая сталь и кость, и застряла, наполовину разрубив наносник. Вместе с каплями крови, во все стороны полетели осколки зеленого камня.

Движение Йормунрека и Горма остановилось. Ярл потянул за рукоять. Лезвие его оружия со звоном разлетелось на куски. Йормунрек с лязгом рухнул на камни и остался лежать на полу в растекающейся темной луже, отражавшей пламена факелов. Зрители в полном молчании наблюдали, как победитель бросил лиственничное топорище по одну сторону от трупа, щит по другую, приблизился к придвинутому к стене креслу, стянул с него крытый шелком плащ конунга, прошел в другой конец покоя, и накинул его на плечи Тиры.

– Какой был толк в этой секире. Сдается мне, больше ни на что не годна, – прозвучал голос Асмунда.

– Го-о-орм! – наконец заорал Родульф.

Его рев потонул в криках других и лае собак. Когда вопли, гавканье, и стук по столам и стенам чуть поутихли, Эйольв в клетке набрался смелости потребовать:

– Скажи слова!

У ярла вертелся на языке рунхент, за недавние несколько недель в значительной степени сам собой сложившийся при мыслях о Беляне, Чаруше, и Ильдисунне, упоминавший не только их, но и неизвестное число замученных Йормунреком безымянных дев, и призывавший конунга к ответу. Горм посмотрел на Торлейва. Тот преклонил колени перед телом приемного сына, пытаясь снять рассеченный и смятый шлем. Что-то мокро блеснуло у мудрого старца в правом глазу. Горм обратил взгляд к анассе, зябко кутавшейся в багряный плащ, и сказал:

– Пойдем отсюда.

Глава 87

– Удручающе.

Таково было заключение Плагго после испытания сифона, заряженного вместо нафты «венедской мертвой водой.» Жидкость правильнее было бы назвать слезами (или еще каким выделением) оливкового дракона, хотя Горо утверждал, что перегоночное устройство, с использованием которого получалась «мертвая вода,» отроду не было частью мистерии, а вовсю использовалось ботаниками. Так или иначе, багряную гегемонию в очередной раз подвела склонность к тайнам, ведшая к разобщенности знания. Венеды быстро нашли два применения новооткрытому веществу – во-первых, оно способствовало заживлению ран без воспаления, во-вторых, при приеме вовнутрь производило потрясающее воздействие, включавшее помощь при простуде, но отнюдь к тому не сводившееся. Второе наблюдение уже породило образное выражение «пить мертвую.» Увы, в качестве горючего для огнемета, мертвая вода работала крайне посредственно – слишком быстро сгорала и слишком легко испарялась.

– Полторы сажени, – возгласил Кирко. – Вся в воздухе сгорела.

– Может, добавить к ней чего? Дегтя? – Хёрдакнут понюхал лужицу вещества и поморщился. – Ушкуйники ее с пивом мешают…

– И как? – справился Горо.

– Лучше Плагго-мудреца не скажешь – удручающе. Особенно поутру на следующий день.

Ярл в ужасе от воспоминания потряс головой и сделал несколько шагов в сторону от огнемета, испытания которого проходили посреди распаханной и удобренной мамонтовым навозом делянки, с этой весны переведенной на шестипольный оборот. Жужжали насекомые, в небе стайка жаворонков пустилась врассыпную от чеглока. За перелеском, на зеленой лужайке перед треллеборгом, дружинники, среди которых небольшой осадной башней возвышался Гормов скальд, в перерыве от упражнений с мечами, щитами, и копьями остервенело пинали ногами мяч.

– Мало Родульф с Ньоллом их гоняют, – пробурчал Хёрдакнут. – Завтра сам пойду.

Игра, естественно, велась не по гардарскому укладу (у кого ж на это терпения достанет), а по винландскому. По необходимости, заснеженный лед был заменен травой, а вместо полыньи с ледяной водой, вратарь каждой ватаги защищал навозную телегу с поднятыми вверх оглоблями.

– Если эту фефку побольше сделать, может, сопротивление уменьшится и струя дальше полетит? – Кнур полез в сопло огнемета со щипцами.

– Что побольше сделать? – не понял Кирко.

– Вот, – кузнец извлек бронзовую трубку, внутри которой была еще одна, сужавшаяся к концу. – Фефка. Сейчас расширим.

Он раскрутил вытащенное, отдал внешнюю часть схоласту, и направил шаги к кузнице, находившейся не доходя кругового защитного частокола, теперь наполовину погребенного в забутованной битым камнем земле, кинув остававшимся у огнемета:

– Я недолго, фитиль погасите пока, а давление держите!

– Варвар, – рассмеялся ему вслед Кирко. – Не фефка, а кроунизматио!

– Пока Кнур кроу… фефку расширяет, давай вот о чем поговорим, – обратился Хёрдакнут к Плагго. – Мне в Ноннебакке грамотник нужен, да такой, чтоб Зверин, Бирку, и Хроарскильде за пояс заткнуть. Оставайся?

– Рад бы, Хёрдакнут ярл, – мистагог поклонился. – Но путь мой уж сговорен, как Пустельгу с Полуночи закончат грузить, прямиком в Альдейгью. Да и зачем тебе старик с трясущейся ногой? Кирко знает все то же, что и я.

– Так-то оно так… – гордый отец Горма, Хельги, Асы, и Нидбьорг с сомнением уставился на схоласта.

– Это будет великая честь, – неожиданно легко согласился тот. – Но один я не справлюсь. Еще нужна будет повитуха…

– Прибыслава из Старграда? – Хёрдакнут прищурился, шрам, оставленный нарвальим бивнем, двинулся вверх в улыбке.

Кирко кивнул, почему-то слегка покраснев.

– Будете вместе моих внуков учить, как меня и моих детей Виги учил, – довольно заключил ярл. – Хоть Горм с Тирой вроде здесь решили остаться, как из Энгульсея вернутся с новым кораблем. Я слышал, в Лимен Мойридио…

Ему удалось произнести название на языке гегемонии правильно, но потребовавшееся на это усилие сбило Хёрдакнута с мысли. Горо, оторвавшись от подкидывания полешек в печку под котлом огнемета, пришел на выручку:

– Гегемония считай что развалилась. Ни одна колония больше не платит нам дань. На Артиасто Птуо Безутешный руку наложил, в Адрамето, что вы зовете Драмбю, епарх…

– Лендманн, – поправил ярл, сев на облучок одной из телег, в которой был привезен на делянку бронзовый котел огнемета. – Сигура Меткого там Горм посадил править, дельный муж, хоть и молодой. На Килей вот сын хочет Скегги в лендманны определить, в нем я не так уверен.

– Почему? – спросил Плагго.

– Первому килейскому конунгу Дрого родня, да и дури всякой в нем полно.

Выходцы с берегов Мидхафа, также называемого Пурпурным морем, в согласии кивнули.

– А в самом Лимен Мойридио, Ионно Скопец вправду именем Тиры и дань, и портовые пошлины собирает? – наконец спросил ярл.

Горо подтвердил:

– Обещал даже часть сбора присылать, только чтоб сама Тира пореже туда наведывалась.

– Наши корабли торгуют беспошлинно, и то уже подмога, – ярл залез в притороченную к облучку корзину и вынул оплетенный соломой кувшин. – Кому килейского?

«И давай из ойнохои прямо с горла неразбавленное килийское хлестать,» – подумал Кирко. Резкое островное вино сильно уступало каллирскому, не говоря уже об насамонийском.

– Его бы с сочком смешать, – вслух размечтался вернувшийся Кнур, обремененный вместилищем, которое он называл «бебень.» – Я подумал, если струю расширить, при том же расходе, скорость упадет, так?

– Так, – согласился схоласт.

– А если сузить, наоборот увеличится?

– Первая панергическая теорема, – вновь подтвердил Кирко. – Если сузить вдвое, скорость возрастет вчетверо.

– Поди, тогда дальше пролетит, прежде чем сгореть? Вот, сделал узенькую фефочку, сейчас попробуем. Усатый, давай обечайку, – обойдя телегу с ярлом и кувшином, кузнец раскрыл бебень, взял у Кирко отданную тому на хранение часть, и принялся скручивать ранее разъятое с вновь изготовленным.

– Зажигай фитиль! – удовлетворившись, сказал Кнур.

Горо навис над лампадкой с увеличительным стеклом, и вскоре перед соплом еле видно показался язычок пламени.

– Как давление?

– У черты, – ответил Кирко.

– Все готовы? Была не была, – Кнур направил сопло чуть вверх и нажал ногой на рычаг. – Это еще что?

Из сопла с гудением вырвалось синее пламя… где-то на пядь.

– Хмм, – схоласт накрутил ус на палец. – По второй панергической теореме, если есть определенный перепад давлений, есть и наибольшая скорость, которой можно достичь. А чтобы ее удвоить, перепад надо учетверить. Может, в этом дело?

– То есть у нас скорость если и прибавилась, расход упал? – огорчился Кнур. – А может, потому что струя в распыл пошла? Горо, постой на рычаге, Кирко, прибавь-ка давления!